Книга Машины Старого мира, страница 72 – Гэбриэл М. Нокс

— Кто?! — уже возмущались за дверью.

— Мне срочно нужна ваша помощь! — закричал в ответ Нис.

Дверь резко распахнулась, и на пороге показался суровый бородатый мужик в ночном платье.

— Кто такой? — зло процедил он.

— Я из внешнего круга, и моей матери срочно нужна ваша помощь, — ненавидя себя за выбранный молящий тон, произнёс Нис.

— Всем нужна! — рявкнул мужик. — А мне ещё нужен сон! Записывайтесь завтра во внешнем круге и…

— Вы не понимаете, она умирает. Прямо сейчас, в нашем доме.

— Какое мне дело, кто у вас там умирает. Это мои законные часы отдыха. Какого чёрта вы припёрлись! И как охрану прошли? — глаза лекаря сузились. — Вы это что, проникли на территорию без спроса? Так я вас сейчас живенько сдам.

— Погодите. Вот! Видите? Деньги, — Нис распахнул сундук с накоплениями перед лицом мужика, а тот лишь отпрянул назад.

— И что болит у вашей матери? Мозоль? За эти пэйсы только мозоли лечить. Убирайтесь отсюда!

Снова гнев овладел Нисом. Он захлопнул сундук, размахнулся и стукнул им лекаря прямо по макушке. Не ожидая подобного обращения, маг охнул и, споткнувшись, рухнул на спину.

— Ну, сволочь, — только и сказал он, после чего тело Ниса взмыло в воздух и повалилось на землю с такой силой, что парень едва ли мог пошевелиться.

— Где твоё милосердие, чудовище, — прохрипел Нис, склоняющемуся над ним магу.

— Как где? Вот же оно. Другой бы тебя, оборванец, давно сдал бы властям, а я и сам управлюсь. Вали к себе домой и чтобы духу…

После этих слов, магия подхватила Ниса и понесла вдоль ночных дворов за пределы огороженного района. Там сила лекаря ослабла, а сам он вернулся в дом. Нис краем глаза заметил, как потух свет в широком окне.

Чудом избежав встречи с охранником, Нис прыгнул в садовые кусты. Спина его жутко саднила, ныло предплечье на правой руке, и пульсировал болью затылок. Нис медленно перелез через забор и побрёл между привычных серых домов, сжимая никчёмный ящик со скромными сбережениями.

Небо над ним начало светлеть, наступало утро. Слишком долго он бродил по внешнему кругу, слишком долго сидел в том ресторане. Вернувшись в убогую лачугу, Нис обнаружил мать с головой укрытую старым затхлым покрывалом. Одна рука её безвольно свисала с кушетки, вторая пряталась под тканью, так и оставшись на груди.

С дикой, нестерпимой болью в сердце Нис подошёл к бездыханному телу и отогнул дрожащими пальцами покрывало. Пустой материнский взгляд смотрел в сторону. Он больше ничего не выражал. Нис сложился пополам и вскрикнул. Схватив ещё тёплую материнскую ладонь, он прижался к ней лицом. В бреду он молил о прощении, о воскрешении, шептал слова любви. Он так и не успел сказать, как дорога она ему была, как ценил он её общество и как сильно хотел вернуть прежние времена, когда они жили втроём. Сколько бы глупостей она не сделала, сколько бы безделушек не купила, она любила его как никто на этом свете, и теперь он остался совершенно один.

В этот день он не пошёл на работу и даже тело не передвинул. Мать так и лежала на кушетке, а Нис сидел рядом, тупо глядя в обшарпанную стену комнаты. В голове его крутились воспоминания, буквально ложкой выедающие его изнутри. Вот они с отцом идут по берегу океана, а вот и мама в своём единственном тонком шарфе улыбается и шагает навстречу. Вот они ужинают и праздно болтают на разные темы. Вот играют в настольные игры и громко смеются. Как же жизнь коротка и как же несправедлива по отношению к людям.