Книга Княжна-попаданка. Между Русью и Степью, страница 130 – Александра Каплунова

И Тэмир это прекрасно понимал.

Я увидела, как в лице его что-то переменилось. Словно маска сползла. Не страх появился — страха он и не знал, как мне кажется. Не раскаяние — того и подавно. Просто отпала необходимость изображать из себя невинно оклеветанного старца.

Он разогнул согбенную спину, поднял голову. И впервые за весь этот разговор посмотрел на нас без тени желания оправдаться. А едва ли не с облегчением.

— Да, великий хан, — сказал он ровно, — все это затеял я. И каяться не собираюсь.

По залу пробежал шепот — никто не ждал такого ответа. Я и сама чуть было рот не раскрыла. Так отпирался, чтобы теперь признаться в содеянном?

— Арслан слишком сблизился с русскими, — продолжал Тэмир размеренно. — Женился на их княжне, договоры с ними заключает, земли смешанные создает. Куда это ведет? К тому, что через поколение-другое эти земли Ордой себя звать перестанут. Станут ни нашими, ни русскими — ублюдочными.

— И ты решил это исправить?

— Решил сохранить то, что нам отцы завещали. Орда должна оставаться Ордой. Сильной, единой, не смешанной с чужой кровью.

Арслан сделал шаг вперед, но хан его остановил жестом.

— Значит, ты считаешь себя правым?

— Считаю. И буду считать до смерти.

По-разному я представляла то, как все может кончиться. Но никак не думала, что вот так открыто он признается в своих злодеяниях. И страшнее всего было, что он и правда виноватым себя не чувствовал. Он шел за своей правдой и считал этот путь единственно верным.

— Я служил Орде всю жизнь. Воевал за нее, кровь проливал. И не позволю ей стать придатком к русским княжествам.

— Даже если для этого надо убивать невинных?

— Невинных на войне не бывает. А это война, великий хан. Война за будущее нашего народа.

Хан кивал то ли ему, то ли мыслям своим. И я не знала, как к тому относиться. А что, ежели скажет хан, что прав Тэмир? Что Арслан и правда слишком сблизился с теми, над кем выше стоять должен.

— Понятно, — сказал он наконец. И жест страже подал: — Увести его.

Стража двинулась к мурзе. Тот не сопротивлялся, только на Арслана напоследок глянул:

— Ты еще пожалеешь об этом дне, светлый оглан. Когда земли твои русскими станут, вспомнишь мои слова.

Его вывели. Лейлу повели следом — та рыдала и что-то бормотала, но никто уже не слушал.

Хан поднялся с места:

— Завтра на рассвете объявлю приговор. Расходитесь.

Зал стал пустеть. Все оборвалось так резко и неожиданно, что я теперь вовсе не понимала, что чувствую. На что рассчитывал Тэмир? Что думает обо всем этом хан? Чего ждать завтра утром?

Я не ощущала себя победителем. Надо мной точно навис меч. И я не понимала, опустится он на меня, чтобы убить, или чтобы разрубить мне оковы.

Арслан подошел ко мне, и я встрепенулась. На губах его лежала теплая улыбка. И это вселило в меня надежду.

Собрались вновь мы уже на рассвете. Народу пришло меньше, чем вчера — основное разбирательство закончилось, осталось только выслушать приговор.

Я всю ночь изводила себя мыслями о том, как может все обернуться. Арслан меня успокаивал, но помогало это слабо.

Зато Айгуль теперь могла воссоединиться с семьею открыто, и по крайней мере это меня утешало.

Хан вышел к нам без церемоний, сел в свое кресло и велел приводить всех поочереди.

Тэмира привели первым, и тут я не торопилась радоваться. Даже сейчас, когда участь его решалась, он не показывал ни раскаяния, ни страха.