Книга Княжна-попаданка. Между Русью и Степью, страница 118 – Александра Каплунова

— И Бату найти. Пусть тоже явится ко мне, — велел Хан. После глянул на Арслана. — Не на юг он уехал, — хмыкнул, — уже несколько дней здесь гостит.

Я едва не выругалась. Весь язык уже искусала.

Арслан же ничем своей досады не выказал, только кивнул хану, принимая свою ошибку.

Выходит то, что на юг они поехали — было попусту отвлечением. Возможно и для того, чтобы Арслана из ставки выманить.

Двое воинов тут же вышли.

— До тех пор, пока я не услышу всех, — продолжил хан, — никто из прибывших с Арсланом ставку не покинет.

Я невольно напряглась. Нас тут станут держать как гостей, что приехали за защитой, или как врагов и мятежников?

— Ни пленники. Ни свидетели. Ни женщины.

Его взгляд остановился на мне.

— Как скажешь, великий хан, — ответил Арслан, отвлекая его от меня.

Я тоже склонила голову. Да пожалуйста. Мы и не собирались никуда уезжать, пока все это не закончится.

И долго ждать нам не пришлось.

Не прошло, кажется, и четверти часа, как полог у входа снова качнулся. Один из воинов, которых хан отправлял искать Бату, вернулся один. И вот тут меня укололо тревогой. Ушел-то он вместе с другим, а вернулся слишком быстро, да еще с таким лицом, будто весть принес совсем не ту, которую ожидал его господин.

Воин опустился перед ханом на одно колено.

— Великий хан.

— Где Бату?

Тот на миг замялся.

Совсем чуть-чуть, но я заметила.

— В ставке его нет.

Рядом со мной Арслан будто весь собрался в один миг. Не шевельнулся, даже головы не повернул, но я уже настолько хорошо его знала, что почувствовала перемену едва ли не кожей.

Хан нахмурился.

— Как нет? Он был здесь еще с вечера.

— Был, великий хан. Его видели еще вчера. Но нынче шатер пуст. Люди его тоже ушли.

— Когда?

— Говорят, еще до рассвета.

Вот теперь уже по шатру пошел не просто ропот — заговорили вслух, кто-то даже привстал со своего места. Бату ушел не простившись, не спросив дозволения и то было вовсе не по здешним правилам.

Хан резко поднял руку, и все звуки оборвались.

— Куда направился? — спросил хан.

— Никто не знает. Сказали только, что взяли лучших коней и немного людей.

Хан медленно выпрямился в кресле.

И вот впервые за весь разговор я увидела на его лице настоящее раздражение. Даже не злость пока, скорее то самое состояние начальника, когда подчиненный самовольно покинул рабочее место, прихватил половину бригады и еще надеется, что никто не заметит.

Знакомое чувство.

— Найти тех, кто видел их последними, — холодно велел хан. — Узнать, когда вышли, сколько людей было с ним и в какую сторону пошли. Поставить дозоры на дорогах.

— Будет исполнено.

Воин поднялся и быстро исчез.

Я снова глянула на Арслана.

Он все еще стоял спокойно, но взгляд сделался тяжелым. И я уже знала, что сейчас он думает о вчерашнем разговоре. О том, сможет ли требовать смерти брата.

А брат тем временем сам решил не дожидаться, пока кто-то станет решать его судьбу. Видать, учуял, что добром это дело для него может не кончиться. Сбежал.

Не знаю, радовало это Арслана или пугало еще больше. Мне хотелось взять его за руку, поддержать, но я не могла позволить себе здесь и сейчас лишнего слова и жеста. Не могла проявить слабость или заботу и раскрыть Арсланово беспокойство.

Впрочем, события здесь сменялись быстро — у входа снова послышались голоса. Полог отодвинули, и внутрь неторопливо вошел старик.