Книга Император драконов. Найти и спасти истинную, страница 44 – Надежда Фатеева

Внутренний круг крепости встречал гулом и пустотой. Камень дышал, как грудная клетка перед выстрелом полудня. Я шёл по периметру, считывая ногами микронеровности — старые стежки. На северной дуло рвано. Печать Ветра срывала голос, как злой режиссёр, который ненавидит шёпот.

Я остановился. Положил ладонь к камню так же, как на крыше, чтобы вернуть дыхание в счёт.

Раз. Два. Три. Вдох. Раз. Два. Три. Выдох.

Ветер пытался диктовать свой темп, я не спорил, но в ответ предложил наш. Через три цикла порыв «ослушался» и стал дышать спокойнее, не через меня.

Дальше я шёл тише. Ступня на выступ, ладонь легла на ржавую скобу, плечо впечаталось вдоль стены, чтобы не дать телу упасть. Лизина метка в перчатке грела кожу — немного, но достаточно, чтобы не перепутать направление.

Узкая площадка у мостика открылась, как карман. Над городом висела золотая нитка — ровная, упругая, не струна и не канат, а живая жилка света, в которой слышно дыхание.Её держали. Не машиной. Рукой.

На противоположной стороне мостика стоял Ордо собственно персоной. Никакого величия, на нем был надет серый плащ, ладонь поднята, будто он колышет невидимую чашу с водой и не хочет её расплескать.

На его ладони «лежала» нить — не касаясь, но послушно отдаваясь его движениям. Он поднял взгляд, встретил мой — спокойно, как человек, который знал, что мы встретимся именно здесь.

— Поздравляю, Артур, — сказал он. — У вас полминуты, пока город слушает вас, а не меня.

Полминуты — смешная роскошь и мерзкая насмешка одновременно. За спиной вставала вода — Печать Воды шептала под стеной. На щеке Лизы, я знал это, сейчас тоже ветер. Мы стояли на разных краях одного узла, и золотая жилка звенела между нами.

— Где она? — спросил я без обиняков. Вопрос был не про «покажи».

Вопрос был «ты держишь её или натянутый в небе над Невой шов?»

Он тихо улыбнулся краем рта и это была не издёвка, а короткое признание, что я назвал всё верно.

— Там, где должна быть, — сказал Ордо. — На своём месте, а ваше — здесь.

— Моё — рядом с ней, — ответил я.

— И это вы уже сделали, — кивнул он на мою перчатку. — Умеете читать подсказки.

Ветер попробовал сорвать последнюю фразу. Я снова коснулся ладонью в холодный камень. Не демонстрация, а механика. Счёт вернул звук. Ордо не помешал — это мне не понравилось больше всего.

Он умел давать место так, чтобы ты чувствовал это как свою свободу, а на самом деле…

— Полминуты, — напомнил он мягко. — Город слушает. Скажите ему что‑нибудь, Артур Белояров или может быть Артур Белвард, ведь так тебя звали много веков назад.

Говори, что‑нибудь, что не разрушит Печать времени и не обрушит свод мостов.

Я посмотрел на нить, на её печать света в воздухе, на ладонь Ордо, опустил взгляд на воду, которая всегда была здесь, на камень, который всегда будет здесь. На ветер, который приходит и уходит.

Я сказал, как умею говорить с теми, кто ждал моего слова:

— Мы не рвём пространство. Мы прошиваем. Мы держим друг друга и ткань времени вокруг города.

Город ответил не аплодисментами. Внизу, на набережной, человек, поднявший телефон, опустил руку, как если бы вспомнил, что у телефона нет души. Ветер переключил порыв. Вода внизу расстелилась, как шёлк, который перестали дёргать в разные стороны. Нить едва заметно потеплела. Ладонь Ордо не дрогнула.