Книга Император драконов. Найти и спасти истинную, страница 22 – Надежда Фатеева

— Поздно, — говорю тихо, улыбаясь только губами. — Она уже слышала моё имя кожей, и метка откликнулась на мой голос, Артур Белвард.

— Рано радуетесь, — отвечает он с перекошенным от гнева лицом. — Она скажет своё имя мне и сделает это прилюдно, в полный голос, при свидетелях.

Я лишь ухмыляюсь. В холле меня уже ждут сопровождающие, а внизу — машины фонда. Подпись директора лежит в папке. Данила кивает — по его глазам вижу, что маршрут свободен.

Молодые специалисты‑реставраторы у витрин улыбаются для камер — ещё бы, город любит уверенность.

— Поехали, — говорю водителю.

Я сажусь на переднее сиденье, снимаю перчатки и снова смотрю на карточку: «Элиза, в 15:00…» Кортеж трогается мягко.

Я не спешил. Теперь можно. Клинок переедет ко мне — на время, конечно. Она вернётся — уже не просто Лиза, а женщина, чьё тело запомнило меня в тишине реставрационной.

Телефон вибрирует. Сообщение: «Полузнак — зафиксирован. Этап 2. В 19:00 — показ у колонн. Город ждёт завершения».

Я улыбаюсь. Город действительно ждёт, но раньше ко мне придёт она. И тот, кто считает себя её безопасностью, уже ничего не сможет сделать.

Я заберу её у него, а он — ему останется лишь смотреть, как позже острый клинок полоснёт по коже, а потом вонзится в её тонкую, нежную шею.

Глава 7. Лиза.

У Ростральных колонн вечер пахнет мокрым камнем, солью и ламповым теплом факелов. Толпа течёт из арок, как тёмная река, и на входной рамке поочерёдно звенят чужие браслеты — лёгким «пик», «пик», будто город считает нас, пока мы считаем удары собственного пульса.

Пресса шуршит, вспышки едят воздух белыми квадратиками света.

Люди из «Порядка» стоят «просто регулировать поток», но их плечи складывают коридоры так, чтобы фланги незаметно закрывались, как створки раковины.

Артур идёт рядом, на полшага позади.

— Спокойно, — шепчет Артур. Его ладонь почти касается моей спины. — Я здесь.

— Вижу, — отвечаю так же тихо. Голос у меня сухой, как папирусная бумага в реставрационной. — И слышу.

— Проходим, пожалуйста, — улыбается мужчина в синем форменном мундире. Улыбка вежливая, как табличка «Руками не трогать».

— Одно слово, — склоняется Артур к самому уху. — Короткая правда.

— Одна короткая правда. Лиза, скажи её спокойно.

Я выдыхаю. Делаю шаг к перилам. Ветер с Невы пробирается под воротник, пахнет рекой, медью и чем‑то ещё, запах как от давнего костра, который не хотят признавать. В чаше на колонне пламя кошачьим зрачком тянется к небу. Я слышу, как вровень с огнём шепчет моё сердце.— Я не вещь для выставки, — говорю твердым голосом.

Звук не громкий, но он ложится, как лист золота, на всё, что рядом может «слышать правду».

Пламя в чаше дрожит и вдруг оно будто вспоминает, как гореть стремительно и ярко, языки вытягиваются ровной, золотистой струёй, освещая на миг всё вокруг.

Толпа на долю мгновения делает ошеломлённый общий вдох. Камера, где‑то справа ловит блеск у моей ключицы, и я знаю, что полузнак там светлеет точно так же, как тот, что остался в свете реставрационной лампы.

— Лиза, — шепчет Артур. — Не шевелись, просто выдохни и расслабься.

Я дышу. Позволяю городу «услышать» этот вдох. Не для прессы, не для вежливых людей с гладкими словами. На секунду весь свет вокруг мигает, как полуденный выстрел, только мягче. Небо будто моргает, золотая нить над Невой чуток распарывается, и из надреза высыпается щепоть пыльного, яркого света.