Книга Песочный замок для графини на мели, страница 63 – Люсия Веденская

— Еще лучше. Запишем.

Следующие три часа мы провели на обрыве.

Говорили о досках, о креплениях, о том, где брать камень и где его лучше не трогать. Хэтти принесла нам воды, осталась стоять в стороне с видом человека, который очень хочет услышать, что происходит, но не решается спросить.

Я поймала ее взгляд:

— Хэтти, запишешь?

Она вытащила откуда-то из кармана огрызок карандаша и клочок бумаги с такой скоростью, что было ясно: она ждала этого момента.

— Уже готова, — сказала она.

Томас снова покосился на меня — уже третий раз за час — с тем же нескрываемым любопытством.

— Можете спрашивать, — сказала я, не оборачиваясь.

— Что — спрашивать?

— То, что хотите спросить. Вы уже три раза открывали рот.

— В деревне говорят, — начал он осторожно, — что вы вошли в море ночью во время шторма.

— Говорят, — согласилась я.

— И вышли сами.

— Тоже говорят.

— Это правда?

Я посмотрела на него.

— Если бы неправда — вы бы сейчас разговаривали с кем-то другим, — сказала я.

Томас переварил это.

— А зачем вы строите все это? — спросил он уже по-другому. Без любопытства зеваки и без осуждения, просто спросил с искренним любопытством.

Я огляделась, осматривая обрыв, море, полуразрушенный спуск, голые сваи внизу.

— Потому что жаль, — сказала я. — Смотреть на это и ничего делать.

Он понимающе кивнул, как будто это был правильный ответ.

Инспектор Блейквелл приехал к вечеру.

Я не ждала его — во всяком случае, не сегодня. Но когда увидела его у ворот, не удивилась. Он из тех людей, которые появляются именно тогда, когда успеваешь подумать: а что, если он приедет проверить?

— Миледи, — сказал он, спешиваясь. Огляделся. Увидел двор, где лежали первые доски, Пэрриша, который что-то примерял у стены, Эдварда с чертежом. — Вы не теряли времени.

— Некогда терять, — сказала я.

Он подошел ближе, но смотрел не на меня — на берег. На спуск. На то, что уже было, и на то, чего еще не было, но уже как будто намечалось.

— С разрешением продвигается, — сказал он. — Магистрат не против, если соблюдены требования по безопасности конструкций. Мне нужно будет осмотреть берег официально. Составить бумагу.

— Сейчас?

— Если удобно.

— Всегда удобно, когда это про разрешения, — сказала я.

Мы пошли к обрыву.

Блейквелл осматривал берег молча и методично. Иногда останавливался, смотрел на что-то, делал пометку. Я шла рядом и объясняла: настил здесь, площадка там, ограждение — первым, не последним.

— Почему первым? — спросил он.

— Потому что это важнее всего, — сказала я. — Дети будут бегать. Значит, ограждение до всего остального.

Он посмотрел на меня чуть внимательнее обычного:

— Вы думаете об этом заранее.

— Я думаю о безопасности по привычке, — сказала я. И сразу добавила, пока он не успел уточнить: — Жизнь у моря так устроена.

Он принял мое пояснение без вопросов.

Мы остановились на краю, откуда открывался весь берег: камни, вода, остатки старых свай, рыжий закатный свет, который делал все это почти красивым.

— Это может работать, — сказал он наконец.

Я посмотрела на него:

— Вы имеете в виду юридически?

— Я имею в виду вообще, — сказал он сухо, как будто сделал признание и немедленно пожалел. — Юридически — тоже.

— Блейквелл, — довольно отозвалась я. — Это было почти воодушевленно.

— Это была оценка практической реализуемости.