Книга Песочный замок для графини на мели, страница 19 – Люсия Веденская

Мы прошли по узкому коридору, где стало заметно холоднее. Света было меньше, воздух — тяжелее, и запах сырости стал ощутимее.

Дверь впереди скрипнула, когда ее открыли.

— Прошу, миледи, — сказал констебль.

Я заглянула внутрь.

Комната — если это вообще можно было так назвать — представляла собой каменный закуток с узким окном под самым потолком. Внутри стояла лавка, на полу — грубая солома, и больше ничего.

Вообще ничего.

Ни стола, ни стула, ни даже намека на комфорт.

— Вы серьезно? — спросила я, не двигаясь с места. — Это и есть ваш «номер люкс»?

— Временное содержание, — ответил он.

— Угу. Темница с элементами минимализма.

Я сделала шаг внутрь, потому что выбора, по сути, не было, и обернулась.

— И сколько мне тут сидеть?

— До распоряжения, — сказал констебль.

— Очень информативно.

Дверь закрылась.

Снаружи щелкнул замок.

Я осталась одна.

Несколько секунд я просто стояла, глядя на каменные стены, потом медленно опустилась на лавку и провела рукой по лицу.

— Отлично, — тихо сказала я. — Просто отлично.

Вчера я вытаскивала людей из воды.

Сегодня меня саму куда-то заперли.

И, судя по всему, это только начало.

Глава 9. Вскормленный орел и другая классика

Сначала я попыталась считать время, потому что это казалось самым разумным, что можно сделать, оказавшись в каменной коробке без часов, телефона и какого-либо намека на нормальную жизнь.

Ориентиры здесь были предельно простые: свет в маленьком окне под потолком означал день, его отсутствие — вечер или ночь, а редкие визиты констеблей с едой должны были, по идее, помогать держаться за какое-то подобие расписания. Очень быстро выяснилось, что расписания как такового не существует, и мой план рассыпался так же легко, как все остальное в этой новой жизни.

Первую миску мне принесли почти сразу после того, как закрыли дверь. Констебль открыл ее ровно настолько, чтобы поставить еду внутрь, не переступая порог, и так же молча ушел, как будто разговоры с арестантами не входили в его обязанности или просто не представляли никакой ценности.

Я подошла ближе, присела на лавку и осторожно заглянула в миску. Внутри оказалось что-то густое и теплое, пахнущее мясом, луком и чем-то еще, что я не смогла сразу определить, но что явно было съедобным и даже, возможно, вкусным.

Сначала я попробовала осторожно, почти настороженно, но уже через пару ложек поняла, что голод сильнее любых сомнений. Похлебка оказалась простой, но сытной, хлеб — плотным и чуть подсохшим, но ароматным настолько, что я не оставила ни крошки, и только когда миска опустела, я поймала себя на том, что ела слишком быстро, будто боялась, что у меня это сейчас отнимут.

Это ощущение мне не понравилось.

Я поставила пустую миску на пол, взяла кружку с водой и сделала несколько глотков, стараясь немного замедлиться и привести мысли в порядок. Каменная стена за спиной была холодной, и это неожиданно помогало — как и на воде, холод собирал меня быстрее, чем любые попытки логически все разобрать.

Я закрыла глаза на несколько секунд, а потом начала мысленно раскладывать ситуацию по пунктам, потому что иначе рисковала просто утонуть в собственных догадках.

Факты выглядели примерно так: меня зовут Корделия Марлоу-Сэндклифф, у меня есть долги перед городом, о которых я ничего не помню, и я трижды была замужем, если верить обрывкам разговоров, услышанных в замке. В данный момент я сижу в камере за то, что не явилась туда, куда, по версии местной власти, должна была явиться, и никто особенно не заинтересован в том, чтобы выслушать мою версию событий.