Книга Перерожденные, страница 119 – Дана Данберг

Мы с мужем так условились: после его работы и моей учебы, приходим домой и он тут же садится за штудирование моих записей, причем не только с курсов, но и из библиотеки, где я готовлюсь к поступлению в школу, а в это время я готовлю ужин. Никогда не любила готовить, но если будем делать это по очереди или вместе, то он просто ничего не успеет, ему придется либо забросить это, либо сидеть полночи, а потом с чугунной головой идти на работу.

А это не дело. Мы должны помогать друг другу работать, учиться и жить, пока у нас есть такая возможность. Мы и так были вдали друг от друга двадцать лет, поэтому приятно иметь опору не только мне, но и ему.

— Только я думаю, что с артефактной лавкой не стоит торопиться.

— У нас все равно нет на нее денег, — пожал плечами муж. — Тысяча золотых на лицензию — это значит, что мы остаемся без образования с неясными перспективами. Потому что если рынок так регулируется, то нам могут не позволить раскрутиться.

— Да, если и будем работать, то практически себе в убыток, — кивнула я.

— А что касается других артефактных лавок, то меня смущает их количество и количество учеников на курсах.

— Ну смотри, нас десять человек в группе, набор идет каждые полгода, то есть в год в лучшем случае выпускается двадцать человек. И у нас учатся не только столичные будущие артефакторы.

— Ты про школу забыла, она тоже выпускает артефакторов, причем, более высокой квалификации.

— И они не работают с лавками и вообще частниками, либо уходят в науку, либо занимаются разработкой артефактов для оборонных нужд или крупных предприятий, — отмела довод я.

— Ты в этом уверена? Может, кто-то из них свои артефактные лавки открывает?

— Для этого необязательно учиться четыре года, одного для бытовых артефактов, которые разрешено продавать в лавках, достаточно.

— Знать бы еще точно, что разрешено, а что нет.

— Нет точно списка — я спрашивала.

— Какая-то зыбкая почва получается. Много и быстро делать нельзя, многое продавать нельзя, но в то же время непонятно, что можно.

— Нам обтекаемо намекнули, что можно продавать из тех классификаций, что мы будем проходить на курсах. Нет, не обязательно прям вот точно это, можно придумать свою заковыристую лампу, например, а не из учебника, но только лампу, а не ядерный реактор.

— М-да уж… Вроде и нет прямого запрета, а по голове, чувствую, за любой шаг в любую сторону дадут так, что потом будешь собирать выбитые зубы сломанными руками.

— Ну зачем так жестоко? Сначала просто предупредят с огромным штрафом, а потом отправят на каменоломни. Правосудие тут суровое и справедливое, ага.

— Ты как обычно оптимистка, — фыркнул муж.

— Ничего, прорвемся. Только я в школу на артефактный не пойду, лучше, от греха, на общемагический.

— Согласен.

— Эй, паря, а ну стоять! — неожиданно наш диалог прервала тень, отделившаяся от мусорного бака неподалеку. — Денежки есть? А если найду?

Тень была не одна, с обоих боков выросли еще две — нас понемногу окружали какие-то типы явно бандитской наружности.

— А ты говорила, что я зря тебя встречаю по вечерам, — вздохнул муж, доставая знак различия стража. Как сыщик, а не патрульный, он ходил в гражданской одежде.

— Не стоит, — остановила я его руку. — Стражей тут не любят, можешь спровоцировать их на агрессию. Я разберусь.