Книга Пойманная драконом, страница 73 – Таня Кель

— Это так не работает.

— Ты сейчас издеваешься? — усмехнулся горько я.

— Ты сам себе в голове напридумывал страхов.

Я закрыл глаза. Голос охрип и в горле стоял ком с шипами. Сердце болело так, что

мне казалось, оно сейчас просто перестанет биться. Само. По собственному решению.

Наверное, было бы неплохо.

— Я давно об этом думаю, — произнес я уже тихо. — Это не сиюминутное решение. Я

думаю об этом с того дня, как вытащил ее из моря. Каждый гребаный день. Смотрел на нее ночью

и думал об этом, ел — то же самое. И знал, чем это кончится.

— Чем?

Открыв глаза, я посмотрел на него.

— Я уйду, а она будет жить. Не уговаривай меня. Уже все решено.

Тенебрис долго молчал, а потом покачал головой.

— Ты такой идиот, Арканис.

— А еще мудак и чокнутый. Но на этом все.

Он снова похлопал меня по плечу.

— Хорошо. Раз так… я ей ничего не скажу.

— Спасибо.

— Не думай, что это из-за тебя. Это из-за нее. Если Вивиан узнает, что ты ее

бросил из-за этого, она будет ждать. Так что лучше пусть думает, что ты мудак.

— Согласен, — провел я пятерней по волосам.

Меня мелко трясло.

— Я тебя ненавижу, если что.

— Принято.

— А еще я тебя люблю как брата и поэтому не сломал тебе челюсть. Так что знай.

Тенебрис отлепился от стены и пошел в сторону зала. А я заставил себя идти

вперед.

Так будет правильно. Пусть она не поймет, но хотя бы останется живой.

Глава 28

Вивиан

Прошло четыре дня. Лечебница академии была тихим местом. Здесь висели белые

занавески, ощущался запах ромашки и мирры. Меня поселили в отдельной палате. И то ли это за

героизм, то ли как пострадавшую. В любом случае я не возражала. Не хотелось никого видеть…

Кроме одного человека.

И именно его-то я и не увидела.

Первый день прошел как в тумане. Я спала, просыпалась и снова впадала в дрему.

Мильна вливала в меня какие-то горькие отвары, прикладывала мокрые тряпки и ворчала, что у

меня в резерве сквозит, как в продуваемом сарае.

Я кивала и не говорила: голос пропал и вернулся только к вечеру второго дня.

А на третий день я уже могла что-то соображать. Появились мысли.

Где он?

Я ждала его, и каждый раз, когда в коридоре раздавались шаги, у меня обрывалось

сердце. Вот сейчас откроется дверь, и войдет Арканис. Сядет на кровать. Проведет горячими

пальцами мне по виску и скажет что-нибудь грубое и теплое одновременно. А я расплачусь от

облегчения.

Но дверь открывалась, и за ней стояли другие люди. Либо Мильна, либо лекарь.

Ирмина могла прийти с чашкой чая и злыми новостями, которые она вываливала разом. Я уже

знала, что Алисия сбежала и король отозвал все свадебные приготовления. Но спрашивала только

одно:

— А он?

Подруга отворачивалась и начинала обсуждать другую тему.

К четвертому дню я уже знала, что что-то не так. Мозг, конечно, отказывался это

формулировать, но все же. Я пыталась найти хоть какие-то оправдания.

Может, Ксантир на докладе. Или у короля. Вероятно, у него много забот. Он же

инспектор и только что закрыл такое огромное дело. Наверняка занят бумагами, отчетами и

объяснительными. Ему точно сейчас не до меня.

Это я повторяла себе как заклинание, от которого было мало проку. Ведь Арканис

мог бы прислать хотя бы записку.

В то утро я попыталась встать. Получилось не сразу: ноги дрожали, а пол как

будто плыл. Но я добралась до окна и стояла там, держась за подоконник.