Книга Пойманная драконом, страница 20 – Таня Кель

считала, что это должно когда-нибудь пригодиться.

Кхар бы тебя подбрал!

А этот наглый дракон даже не поблагодарил, что я спасла его от поноса.

Но злиться на себя долго я не смогла. Уже не хватало сил. Ко всему прочему, я

отходчивая.

Спустя час мы ели какую-то птицу. Он ее ловко выпотрошил, ощипал и пожарил на

костре. Она пахла отлично. Еще бы специй каких. Но и так сойдет. После суток ада — это было

божественно. И я ела так, что трещало за ушами.

Дальше мы снова целый день шли. Почти не разговаривали. А на ночь устроили

привал в какой-то ложбинке между деревьями.

После заката появились сверчки. Сперва один, а следом в воздух поднялся десяток.

И вот уже вокруг летало целое светящееся облако. Они переливались искорками: синими,

золотыми, красными. Как праздничные гирлянды. И от них шел успокаивающий перезвон.

Я замерла, любуясь на все это великолепие, и сердце сжималось. Так красиво. Они

плыли между ветками. Цвета плавно переходили друг в друга. Один сел на траву рядом со мной и

не прекращал светиться.

— Они живут только здесь, — пробормотала я еле слышно, даже не Арканису, а

куда-то в пустоту. Мне хотелось с кем-то просто поговорить, а не ругаться. — В учебниках по

существам Дикого леса была картинка, и я думала, что художник преувеличивал. На лекциях,

помню, я много на нее смотрела и не верила.

Арканис молчал. Краем глаза я видела, что он изучает меня.

Я же продолжала, но голос вдруг стал скованным и глухим из-за зажатого горла:

— Мир такой красивый. На самом деле я всегда это знала, но как-то… не

задумывалась, что ли. Между парами все думала, что успею. У меня вся жизнь впереди. Я потом

везде побываю и все увижу своими глазами.

Сверчок на траве погас и снова загорелся. Я же сглотнула, потому что во рту

пересохло. Слез не было, но разливающаяся тоска безжалостно душила.

— Не хочу умирать, — прошептала я. И это вылетело так просто. — Я никого не

убивала. Всю жизнь я делала все правильно. Училась, не нарушала правил, не лезла, куда не

надо. Я была тихой и старалась никому не мешать. Думала, если никого не трогать, то и тебя

так же… — Голос сорвался, но я закончила: — А, оказывается, это вообще никак не связано. И

все работает по-другому.

Арканис молчал. Наверное, именно поэтому я и смогла все это рассказать. Я не

думала, что он меня поймет или оценит. Мне хотелось, чтобы хоть кто-то услышал мою боль.

Пусть даже и дурацкий инспектор.

— Тихих не замечают, — почти безэмоционально произнес он. — Это не защита.

Просто временная невидимость, как морок.

— Правда, — подняла я наконец на него взгляд. — А что тогда защита?

Я думала увидеть обычный холод его глаз, но там заметила тяжесть. Он чувствовал

все, что чувствовала я, и пытался это перемолоть через себя с привычной стальной выдержкой.

Не получалось.

Вот так, инспектор. Может, теперь вы поймете весь мой ужас.

— Я не знаю ответ на твой вопрос. Но пробовал разное. Только я уверен, что тихий

человек должен иметь ножи.

Неожиданный ответ, и я не знала, что сказать. Просто сидела и смотрела на него.

Мимо нас летали сверчки, и это можно было бы назвать романтикой, если забыть обо всем на

свете.

— Мне двадцать два года, — выдохнула я наконец из себя тяжелый, сдавливающий

ком. — А я ни разу не была в Остланде. И верхом не умею ездить. Мне бы хотелось научиться