Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 286 – Ксения Соболева

Я открыла лист с клятвами. Перо долго висело над бумагой.

Потом я написала:

«Сегодня я увидела мать Лианы. Мариэль Вейр была не служанкой по крови, а скрытой наследницей или дочерью скрытой наследницы уничтоженного дома Морвэйн. Её лишили памяти, назвали служебной линией и отдали в услужение, чтобы преступление Совета стало невидимым. Она не смогла дать дочери имя, но смогла спрятать её под именем Вейр».

Я остановилась. Дыхание дрожало.

Добавила:

«Прежняя Лиана росла рядом с тайной собственного происхождения и не знала, кем является. Все смеялись над её мечтой подняться выше своего места, но её настоящее место было украдено до её рождения».

И ниже, уже медленнее:

«Моя кровь важна не потому, что она редкая. Она может открыть главный зал печатей, где спрятано доказательство старого переворота. Но дверь откроется только той, кто знает себя. Значит, их главным оружием был позор. Моим ответом будет имя».

Я положила перо.

В зеркале на стене на миг проступили два лица. Прежняя Лиана — юная, с белой лентой, и женщина старше, с тёмными волосами и усталыми глазами. Мариэль. Они стояли рядом, и я вдруг поняла, что обе смотрят не на меня.

Они смотрят из меня.

Я коснулась родового знака под ребром и впервые произнесла вслух не как догадку, не как улику, не как опасный титул, а как обещание:

— Я помню.

Стекло дрогнуло.

И где-то глубоко под академией, там, где спала драконья кровь первых печатей, седьмая линия ответила едва слышным ударом сердца.

Глава 32. Ночь красных масок

Праздник Красных масок начался так, будто академия решила доказать самой себе, что способна быть красивой даже над бездной. С самого утра коридоры украшали алыми лентами, старинными драконьими фонарями и тонкими серебряными цепочками, на которых висели крошечные маски древних домов. Витражи в Главном зале закрыли полупрозрачными тканями цвета углей, чтобы дневной свет, проходя сквозь них, становился тёплым, густым и почти кровавым. На лестницах зажгли чаши с безопасным ритуальным пламенем — безопасным, разумеется, по официальной версии, потому что я уже давно перестала верить слову «безопасный», если оно произносилось внутри Академии драконьей крови. В воздухе пахло пряностями, воском, горячим металлом, цветами из оранжереи и тем странным возбуждением, которое охватывает людей перед праздником, даже если под их ногами лежат катакомбы с камерами для украденных наследниц.

Красные маски были старым академическим обрядом, почти ровесником первых учебных залов. В этот день кадеты изображали древних драконов, не родовых, не современных, не тех аккуратно стилизованных существ, что красовались на гербах великих домов, а первозверей легенды — тех, чья кровь, как теперь я знала, действительно питала нижние печати. По традиции каждый круг выбирал себе маску: алые, багряные, чёрные с красным золотом, серебряные с рубиновыми прожилками, гладкие или рогатые, с открытой пастью или закрытыми глазами. Высокородные превращали это в соревнование роскоши. Их маски были сделаны из тончайшего металла, окрашенной чешуи, зачарованного стекла и родовых камней; у некоторых при повороте головы раскрывались маленькие огненные крылья, у других из пасти драконьей морды вырывался безвредный дым. Низшие кадеты носили проще — дерево, ткань, крашеная кожа, иногда бумага, укреплённая слабым лаком. Но в этот день, по крайней мере в легенде, происхождение должно было отступать перед древностью ритуала. Все были драконами. Все входили в зал под масками. Все, кроме тех, кому слишком хорошо известна цена красивых легенд.