Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 21 – Ксения Соболева

Я сидела на полу рядом с поднятой доской и читала, пока ноги не затекли. За окном серый день сгущался в синий вечер, в каморке становилось темнее, но я не могла остановиться. Страницы шуршали под пальцами, и с каждой новой записью Лиана становилась для меня не просто телом, не просто именем, не просто удобной оболочкой для чужой души. Она становилась человеком. Неловким, слабым в одних местах и удивительно стойким в других. Она могла быть смешной. Да, могла. Она записывала, какой галстук был на ректоре во время торжественной речи. Хранила засушенный лепесток из букета, который он даже не ей подарил, а поставил в общей зале после церемонии. Радовалась, когда он однажды сказал всему младшему кругу: «Каждый кадет академии несёт ответственность за собственное имя», и почему-то решила, что это относится лично к ней. Создала маленький кружок девушек, которым нравилось обсуждать ректора, и назвала его фан-клубом. Господи, конечно, над ней смеялись. Здесь, в хищной академии благородных драконов, она принесла им своё мягкое сердце, как открытую ладонь с хлебными крошками, и удивлялась, почему слетелись не птицы, а вороны.

Но потом дневник снова менялся. Примерно за две недели до того, что случилось в Северной башне, Лиана начала замечать странности. Кто-то рылся в её вещах. Из писем исчезали отдельные листы. Однажды она нашла у себя в столе флакон с розовой жидкостью, который сразу выбросила, потому что испугалась: «Это похоже на составы из запрещённого списка. Я не знаю, кто его подложил. Если скажу магистру Орну, он обвинит меня. Если промолчу, они могут подложить снова». Через несколько дней: «Эвелина была слишком ласкова. Она сказала, что я зря думаю о ней плохо, что мы могли бы помочь друг другу. Я не поверила. Но Мира потом сказала, что ректор иногда читает письма, просто не отвечает. Я знаю, что это глупо, но сердце всё равно…» Запись обрывалась. Следующая страница была вырвана.

Я задержала дыхание и перелистнула дальше.

«Сегодня магистр Арденн остановил меня после занятия. Нет, не остановил - просто сказал, чтобы я не ходила в Северную башню, если мне предложат. Откуда он знает? Я не получала никаких предложений. Он смотрел так, будто хотел сказать ещё что-то, но рядом появился магистр Орн, и он замолчал. Почему он замолчал? Если есть опасность, почему не сказать прямо? Или я снова всё придумываю?»

Так.

Я медленно положила палец на эту запись. Ректор предупреждал её. Значит, знал, что её могут заманить. Или подозревал. Но не защитил. Не объяснил. Не запретил официально. Не вывел на свет. Просто бросил фразу девочке, которая и так не знала, кому верить.

Дальше почерк становился хуже. В нём появлялась спешка.

«Мне пришло письмо. Почерк похож на его, но я не уверена. Там сказано прийти после вечернего звона в малый ритуальный зал Северной башни. Что он всё объяснит. Что мне нужно только никому не говорить. Я знаю, как это выглядит. Я не пойду. Я не такая дура. Я не пойду».

Следующая запись: «Мира сказала, что если я не приду, я всю жизнь буду жалеть. Она знает про письмо. Откуда? Она сказала, что иногда шанс даётся только один раз. Я не пойду».

Ещё одна: «Эвелина сегодня улыбалась. Не как обычно. Будто ждёт праздника».

И последняя страница.

На ней было всего несколько строк, написанных вечером, неровно, будто Лиана торопилась или плакала.