Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 141 – Ксения Соболева

Очень мило.

Браслет на запястье тихо потеплел, реагируя на всплеск злости. Я опустила руку на стол и медленно вдохнула. Не сейчас. Не здесь. Если они ждут, что браслет ударит меня при комиссии, я не подарю им такой удобный кадр.

— Сегодня, — начала магистра Сорн, когда прозвучал звон, — мы проводим практическое занятие по этике ритуального приветствия старшей крови. Присутствие комиссии связано с участившимися нарушениями церемониального поведения среди младших кадетов и необходимостью подтвердить, что академия по-прежнему способна воспитывать не только силу, но и форму.

Форма. Вот это слово здесь любили почти так же, как кровь. Форма позволяла превращать подлость в порядок.

— Каждый из вас получит дом и ситуацию. Нужно будет составить малый приветственный набор, произнести формулу и передать чашу условному представителю дома. Помните: в ритуальной этике ошибка состава часто опаснее ошибки поклона. Неправильная соль может оскорбить память рода. Неправильное масло — исказить знак намерения. Неправильная ткань — объявить вызов вместо уважения. Высококровные дома веками говорили языком символов. Незнание этого языка не освобождает от последствий.

На последних словах её взгляд скользнул по мне. Конечно. Незнание не освобождает. Низкая кровь должна не только выжить среди высоких, но и идеально помнить, как не задеть их тонкие чувства, пока они топчут её сапогами.

Комиссия заняла места у стены. Орн листал бумаги. Маэрс улыбался так, будто ему уже нравилось представление. Эвелина наконец повернулась ко мне и улыбнулась тоже. Не широко. Не открыто. Одними глазами.

Я посмотрела на свой набор внимательнее.

Белая соль покоя должна была пахнуть холодным камнем и мятой. У меня пахла сладковато — едва заметно, почти приятно. Красная соль признания обычно имела сухой металлический запах; моя отдавала дымом. Масло ясности должно быть прозрачным, а в моём флаконе на дне плавала золотистая пылинка. Ничего такого, что заметил бы нервный кадет перед комиссией. Ничего такого, на что потом нельзя было бы сказать: сама перепутала, сама не знала, сама не проверила. Но достаточно, чтобы ритуал пошёл неправильно.

Я не стала трогать ингредиенты голыми пальцами. Сначала просто открыла тетрадь и сделала вид, что перечитываю записи. На самом деле пыталась вспомнить, что тело Лианы знает о подменах. Драконья этика была одним из тех предметов, где прежняя Лиана старалась до изнеможения. Она боялась ошибиться. Переписывала таблицы солей по ночам, учила запахи, делала пометки: «Соль покоя — мята, камень, не сладко», «Соль признания — железо, сухая, не дым», «Масло ясности — без осадка, если есть пыльца — это масло склонения, опасно при домах с боевой кровью». Вот оно. Масло склонения. Используется в ритуалах согласия, если смешать с красной солью признания, меняет формулу приветствия на формулу подчинения. Для старшего дома это может означать раболепие. Для дома Роан — если случайно подать им такую чашу — публичное признание себя низшей вассальной кровью.

А если я по заданию должна буду приветствовать Роанов?

Я почти улыбнулась. Не губами, конечно. Только внутри.

Магистра Сорн начала раздавать ситуации. Кадеты по очереди выходили к малым алтарям, собирали наборы, произносили формулы. Высокородные справлялись уверенно. У кого-то искры вспыхивали у края чаши, кто-то ловко поворачивал ткань правильной стороной, кто-то делал поклон с точностью до волоска. Средний круг нервничал, но держался. Низшие ошибались чаще, и магистра Сорн исправляла их так мягко, что лучше бы ударила палкой. «Кадет Нарв, если бы вы предложили такую соль дому Вальтор, вас сочли бы человеком, желающим им бессонницы на три поколения. Не уверена, что у вас достаточно положения для столь смелого пожелания». Тарен покраснел, но исправился. Маэрс тихо посмеивался. Орн делал пометки.