Книга Осел в графской шкуре или Ремонт пополам, страница 25 – Анери Рим

— Вот там бы я посмотрела, как правильно шпаклевать углы, — говорила я, нанося очередной слой. — А так приходится методом тыка. Или методом научного перебора. И, если все отвалится, я не виновата!

Бантик сидела на перилах и внимательно слушала. Я даже не сомневалась, что она понимает каждое слово.

Родриго все еще притворялся слепым, но исправно помогал. То что-то принесет, то посуду соберет. А однажды даже взялся за молоток и гвозди. Сказал, что «понимает, куда бить».

— Ты уверен? — спросила я, глядя, как он заносит молоток.

— Абсолютно, — ответил он с уверенностью, которая меня насторожила.

На третьем ударе он промахнулся и врезал себе по пальцу.

— Чтоб тебя! — заорал он, отбрасывая молоток. — Ааааа…Чертов ремонт! Чертов молоток!

— Родриго! — одернула я, подходя ближе. — Дай-ка посмотрю.

Он протянул руку. Палец был красным, но, к счастью, не сломанным. Мы переместились в его спальню, и я, как могла, оказала ему первую помощь. Кривенько, но так и я не медсестра.

— Ты чего, как ребенок? — сказала я, прикладывая к пальцу влажную ткань. — Взялся за гвозди, а сам даже не знаешь, с какой стороны их держать.

— Я знаю, — буркнул он.

— Ладно, хорошо. Знаешь, — потянула за край произвольного бинта и мужчина зашипел через зубы, — У кошечки боли, у собачки боли, а у графа не боли, — сказала, чуть облегчив натяжение.

— Просто лестница шаткая. И инструмент кривой.

— Лестница здесь ни при чем. Плохому танцору всегда что-то мешает.

— Ты еще скажи, что я безрукий.

— А ты нет? — усмехнулась я, заматывая палец сухой тканью. — Руки у тебя две. Вон какие длинные. Красивые, мужественные, — я непроизвольно провела пальцами по венам, но быстро одернула руку.

А еще я заметила, как он слегка наклонил голову, будто разглядывал, что я делаю. Но спросить не решилась. Лежачего не бьют, больного не тревожат?

— Не благодари, — сказала я, завязывая бантик. — Ты мне живой нужен. Кто тогда будет притворяться, что помогает?

Он хмыкнул и ничего не ответил.

Мы работали еще пару дней. И вот, когда стены были почти готовы, в дверь постучали. Громко, требовательно, официально.

Я открыла и увидела мужчину в строгом костюме. Высокий, жилистый, с бумагами в руках и важным лицом. Он выглядел так, будто собрался сообщить мне о моей казни, но решил начать с приятного.

— Графиня Маринелла? — спросил он, сверившись с бумагой.

— Она самая, — ответила я, вытирая руки о платье. — Слушаю.

— Я посланник из столицы, — сказал он. — У меня для вас указ от короля Седрика о расторжении брака между вами и графом Родриго. Прошу вас ознакомиться и подписать.

Я взяла бумагу, пробежала глазами и чуть не присвистнула. По указу значилось, что Маринелла получала приличные отступные. Дом, земли и небольшое содержание.

— Хм, — сказала я тихо, но так, чтобы слышал Родриго, который стоял в другом углу холла. — А может, не иметь мужа не так и страшно? Отступные хорошие, дом есть. Можно и одной жить. Даже лучше. Никто не командует, не орет. Да и готовить меньше.

— Что ты там бормочешь? — раздался голос Родриго.

— Да так, — ответила я невинно. — Размышляю о преимуществах одиночества.

Он подошел ближе, схватил указ и разорвал его пополам.

— Никуда ты не денешься, — сказал он, глядя на меня. — Пока я снова не обрету зрение, поняла?