Книга Пышка не для Дракона, страница 91 – Лиссбет Котцова

Разумеется.

Люди, способные объяснить устройство души, почему-то никогда не считали утро поводом для осторожности.

Я приняла её в гостиной.

Каэр пришёл вместе с ней, но остановился у двери.

— Я могу уйти, – сказал он.

Я поняла предложение.

Обследование касалось меня.

Не его.

— Останьтесь.

Слово вышло раньше, чем успела подумать.

Мираэль посмотрела на нас обоих.

Ничего не сказала.

За это получила ещё один плюс.

Она сняла плащ и разложила инструменты.

Сегодня их оказалось значительно больше.

Тонкие металлические кольца.

Три небольших кристалла.

Плоская пластина с нанесёнными знаками.

Чаша с водой.

И несколько полосок бумаги, которые я сначала приняла за записи.

— Что именно вы хотите проверить? – спросила она.

Я посмотрела на Каэра.

Он не помог.

Правильно.

— Возможно ли, чтобы человек после повреждения узора сохранил тело, навыки и дар, но стал другой личностью?

Мираэль медленно подняла глаза.

— Вопрос сформулирован интереснее, чем в прошлый раз.

— Ответ?

— Сначала уточним, что значит «другая личность».

Вот тут мне захотелось отступить.

Вчера я рассказала одному человеку.

Сегодня собиралась позволить магу посмотреть туда, куда сама заглянуть не могла.

— Не потеря памяти, – сказала я. – Именно другой человек.

Мираэль перестала перебирать инструменты.

— Почему вы спрашиваете?

Я почувствовала взгляд Каэра.

Не давление.

Присутствие.

— Потому что я не помню себя Лиорой.

— Это мы знаем.

— Нет.

Я заставила себя продолжить.

— Я помню себя другим человеком.

Мираэль не моргнула.

Профессионалы иногда пугают больше мистиков.

— Насколько подробно?

— Всю жизнь.

— Имя?

Я сжала пальцы.

Каэр молчал.

— Пока не хочу говорить.

— Хорошо.

Никакого давления.

— Возраст?

— Тридцать шесть.

— Пол?

Я уставилась на неё.

— Женщина.

— Я обязана спросить.

— Хорошо.

— Воспоминания последовательные?

— Да.

— Детство?

— Да.

— Родители?

— Да.

— Обучение?

— Да.

— Работа?

— Да.

— Последний день?

Во рту пересохло.

— Да.

Мираэль посмотрела внимательнее.

— А воспоминания Лиоры?

— Ни одного такого же.

— Отдельные ощущения?

— Да.

— Навыки?

— Да.

— Отголоски?

— Иногда.

Она кивнула.

— Тогда проверять нужно не память.

— А что?

— Душевный тон.

Каэр у двери стал внимательнее.

Я вспомнила объяснение.

Телесный узор.

Душевный тон.

Обученный след.

— Обычная проверка его не видит?

— Видит. Но не всегда различает слои достаточно глубоко.

Мираэль взяла один из кристаллов.

— Особенно сразу после тяжёлого повреждения, когда узор нестабилен.

— Сейчас стабилен?

— Намного лучше, чем в Тейране. Именно поэтому я хотела повторить глубокую диагностику ближе к этому сроку независимо от вашего вопроса.

Это успокоило.

Немного.

— Что вы будете делать?

Она объяснила.

Подробно.

Никакого чтения мыслей.

Никаких воспоминаний.

Никакого вмешательства в волю.

Она собиралась измерить отклик разных слоёв узора на несколько нейтральных воздействий и сравнить их между собой.

— Больно?

— Не должно.

— Великолепное слово.

— Если станет больно, сразу остановимся.

— Цена?

— Для вас усталость и, возможно, головная боль.

— После отголосков?

— Сегодня будет легче, если вы не решите помогать мне изо всех сил.

Я вздохнула.

— Все почему-то считают меня сложным пациентом.

Каэр у двери тихо сказал:

— Есть основания.

Я посмотрела.

Он снова стал совершенно серьёзным.