Книга Пышка не для Дракона, страница 249 – Лиссбет Котцова

Обвинение.

Публичный разрыв.

Её намерение добиваться нового рассмотрения.

Решение сети устранить угрозу.

Обязательное магическое обследование.

Доступ Илара.

Запрещённое воздействие.

Разрушение связи души и тела.

Смерть Лиоры.

Мираэль говорила медицинским языком.

Очень аккуратно.

Я слышала другое.

Она умерла.

Она умерла.

Она умерла.

Не исчезла.

Не «где-то внутри».

Не уступила мне место.

Её убили.

А потом пришла я.

Риан в ряду семьи закрыл лицо рукой.

Арлен впервые за весь день наклонился вперёд.

Санна плакала молча.

Я смотрела на стол.

Если повернусь к ним, тоже начну.

Не хотела.

Не сейчас.

Представитель обвинения спросил:

— Сам факт покушения после начала следствия обязательно означает, что первоначальное обвинение ложно?

Северт ответил:

— Нет.

Правильно.

Я почти ненавидела его за правильность.

— Виновного участника преступной сети также могут пытаться устранить.

— Именно.

— Тогда какое значение Обрыв имеет для рассматриваемого вопроса?

Северт помолчал.

— Сам по себе недостаточное.

Вот.

— Но в совокупности с доказанным расследованием Лиоры до диверсии, признанием Норрена о передаче её запросов сети, поддельным распоряжением Астенов, продолжающейся после её изоляции схемой подмен и действиями Морвея показывает последовательность: Лиора обнаруживает сеть, сеть узнаёт о её интересе, происходит диверсия, вину направляют на неё, затем устраняют человека, который может разрушить эту версию.

В зале стало очень тихо.

Не потому, что это было новое.

Потому что впервые все части прозвучали подряд.

Я почувствовала, как по спине проходит холод.

Вот жизнь Лиоры за последние недели.

Несколько предложений.

Она нашла.

Они заметили.

Её подставили.

Ей не поверили.

Её убили.

Последним в этот день допрашивали меня.

Я не ожидала.

Думала, моя роль почти закончена после утреннего признания реальных нарушений.

Оказалось нет.

— Госпожа Астен, – сказал председательствующий, – вы утверждаете, что не обладаете достаточными воспоминаниями о мотивах собственных прежних действий.

Формулировка всё ещё звучала странно.

— Да.

— Однако именно вы добивались возобновления проверки.

— Не совсем.

— Поясните.

— Следствие уже существовало. Я добивалась права видеть материалы и проверять несоответствия.

— Почему?

Хороший вопрос.

Почему женщина, которая не помнит преступление, вообще начала копать?

Я вспомнила первые дни.

Чужое тело.

Каэра.

Арбалет.

Три процента.

— Сначала потому, что хотела понять, за что меня собираются судить.

Никакой благородной миссии.

Правда.

— Потом потому, что цифры не сошлись.

— Вы считаете себя специалистом в государственных поставках?

— Нет.

— Тогда почему ваши выводы должны иметь значение?

Морвей задавал почти то же.

Я уже знала ответ.

— Не должны сами по себе.

Судья ждал.

— Я работала с организацией процессов и хозяйственными системами.

Это была публично объяснённая часть моего «изменившегося опыта», которую юридически относили к последствиям восстановленных навыков и новой адаптации. Никому не требовалось знать рестораны Земли.

— Я заметила повторяющиеся несоответствия. Люди, которые понимали местную систему лучше, проверили.

— Кто?

— Лоран. Нора Вель. Бран Тиор. Риан Астен. Люди снабжения Вейрхольма. Северт Ранн.

Назвала.

Не «я раскрыла».

Мы.

Как ни странно, это оказалось одной из самых важных перемен во мне.