Книга Пышка не для Дракона, страница 171 – Лиссбет Котцова

И это было нормально.

Я сама не просила его остаться.

Села.

Выпила воды.

Потом долго смотрела на тёмное окно.

Мне больше не хотелось домой ценой смерти.

Но ощущение временности ещё не ушло полностью.

Наверное, не уйдёт за один день.

Вместо него появлялось другое.

Ответственность перед Лиорой.

Не обязанность прожить её жизнь.

Никогда.

Не обязанность любить тех, кого любила она.

Не обязанность сохранять её привычки, обиды или мечты.

Но кто-то убил эту женщину.

А я жила потому, что её тело каким-то невозможным образом не умерло вместе с ней.

Я пользовалась её домом.

Её деньгами.

Её даром.

Носила её лицо.

И теперь знала достаточно, чтобы не сказать:

это не моя проблема.

Когда-то именно так я воспринимала обвинение.

Чужая неприятность, которую нужно пережить, чтобы вернуться к своей жизни.

Теперь своей жизнью был и Речной двор.

И расследование.

И Каэр.

И Санна, которая ещё не могла назвать меня Верой.

И Риан, который уже смог один раз.

Лиора тоже стала частью моей жизни.

Не как прежняя хозяйка, которую нужно вытеснить.

Как человек, которому я была должна одну вещь.

Правду.

На третье утро после приказа о задержании Северт разбудил весь двор раньше рассвета.

Не намеренно.

Просто появился у моей двери сам.

Я открыла в халате.

— Если это не конец королевства, я вас ненавижу.

— Переживу.

В руках у него был новый лист.

Я сразу проснулась.

— Илар?

— Да.

— Признался?

— Частично.

Я распахнула дверь шире.

— Войдите.

Каэр появился через несколько минут.

Не знаю, кто его позвал.

Возможно, Дален.

Мираэль пришла последней.

Северт положил сообщение на стол.

— Дословной полной записи у нас пока нет. Только заверенная краткая передача содержания допроса.

— Что он сказал?

Северт посмотрел на меня.

— Подтвердил, что проводил над Лиорой воздействие, не входившее в назначенную диагностику.

Я перестала чувствовать холод комнаты.

— Какое?

— Он пока избегает слова «Обрыв».

Мираэль усмехнулась без веселья.

— Конечно.

— Но описал цель.

Северт прочитал:

— «Полное прекращение устойчивой связи сознания с телесным узором».

Мираэль закрыла глаза.

— Обрыв.

Одно слово.

Теперь не гипотеза эксперта.

Не след на магической структуре.

Человек, который сделал это, сам описал действие.

Я спросила:

— Зачем?

Северт перевернул лист.

— Илар утверждает, что задача состояла в том, чтобы Лиора не смогла больше давать показания и продолжать собственные действия.

Каэр стал очень тихим.

Опасно тихим.

— То есть убить.

— Он не использует это слово.

— Мне всё равно, какое слово нравится ему.

Голос Каэра не повысился.

От этого становилось хуже.

Северт посмотрел прямо.

— Мне тоже. Суду будет важна формулировка точнее.

Я сжала руки.

— Он понимал, что она умрёт?

Пауза.

Северт прочитал ещё одну строку.

— «Обычным исходом должно было стать быстрое прекращение работы телесного узора».

Комната исчезла.

Я слышала только фразу.

Должно было.

Обычным исходом.

Как будто речь шла о погашенной лампе.

Не женщине.

Не двадцативосьмилетней Лиоре Астен.

Не дочери.

Сестре.

Подруге.

— Он знал, – сказала я.

Не вопрос.

— Да.

Северт больше не смягчал.

— Знал.

Каэр отвернулся.

Мираэль смотрела в окно.

Я стояла посреди комнаты и вдруг вспомнила первое утро.

Илар был удивлён.

Конечно.

Он ждал мёртвое тело.

А оно открыло глаза.

Заговорило.