Книга Пышка не для Дракона, страница 164 – Лиссбет Котцова

Мираэль продолжит магическую экспертизу.

Каэр…

Я остановилась.

Каэр будет.

Просто будет.

Если я разрешу.

Мне стало страшно от следующей мысли.

Если я не могу вернуться на Землю, значит, Эларис больше не промежуточная станция.

Это моя жизнь.

Не чужая.

Не временная.

Моя.

Вера Соколова умерла на Земле.

Но я не закончилась.

Мне дали второй кусок жизни.

Не справедливый.

Не заслуженный.

Не подарочный.

Полученный через чужую смерть, преступление и магическую случайность.

Но всё равно жизнь.

И я только что всерьёз спрашивала, можно ли разрушить её ради неизвестного шанса умереть ещё раз.

Я закрыла глаза.

Нет.

Надежда на дом была настоящей.

Горе тоже.

Но я не собиралась превращать любовь к прежней жизни в обязанность умереть ради неё.

Мама бы меня убила.

Мысль была настолько точной, что я неожиданно засмеялась сквозь слёзы.

Если бы я каким-то чудом дозвонилась и сказала:

«Мам, есть небольшой шанс вернуться, правда, для этого меня почти наверняка нужно сначала убить, а куда я попаду потом, никто не знает»…

Она бы сначала решила, что я сошла с ума.

Потом сказала бы очень конкретно, что думает о моём плане.

Папа выражался бы короче.

Я прижала ладонь ко рту.

Снова заплакала.

Но теперь иначе.

Не проваливаясь.

Отпуская.

Я не прощалась с родителями.

Не могла.

Я просто впервые признала, что, возможно, больше никогда их не увижу.

Это и было прощание.

Самое неправильное из возможных.

Без них.

Стук в дверь раздался поздно.

Один раз.

Потом тишина.

Я знала, кто.

Не через истинный отклик.

Хотя чувствовала Каэра где-то рядом.

Просто он единственный мог постучать один раз и потом действительно ждать сколько потребуется.

Я не ответила.

Он не постучал снова.

Прошло несколько минут.

Я подошла к двери.

Положила ладонь на ручку.

Не открыла.

— Каэр?

— Да.

Голос из коридора.

— Вы один?

— Да.

Я открыла дверь.

Он стоял в обычной тёмной рубашке и дорожных брюках.

Без оружия на поясе.

Без плаща.

Наверное, был в своих комнатах и пришёл, когда решил, что ждать дальше неправильно.

Он посмотрел на моё лицо.

Ничего не сказал.

Спасибо.

Если бы спросил, плакала ли я, я бы, возможно, закрыла дверь.

— Я просила оставить меня одну.

— Да.

— Вы оставили.

— Да.

— Тогда зачем пришли?

— Принёс воду.

Я посмотрела.

В руке действительно был кувшин.

Стало смешно.

И больно.

— Очень романтично.

— Старался.

Я отступила.

— Войдите.

Каэр вошёл.

Закрыл дверь.

Не запер.

Даже сейчас.

Поставил кувшин на стол.

Рядом чашку.

Я стояла посреди комнаты и не знала, что делать с ним.

С собой.

С вечером.

Каэр не задавал вопросов.

Не говорил:

«Мне жаль».

Не обещал найти дорогу на Землю.

Не сказал, что теперь у меня есть он и этого должно быть достаточно.

Если бы сказал, я бы выставила.

Потому что никакой мужчина не заменяет родителей, дом и тридцать шесть лет жизни.

Даже любимый.

Особенно любимый.

Я замерла на последнем слове.

Нет.

Не сейчас.

Не обязательно всё называть в момент, когда и без того слишком много.

— Мираэль сказала вам? – спросила я.

— Да.

— Что именно?

— Что безопасного известного способа возвращения нет.

— И?

— Что попытка отделить вас от тела почти наверняка убьёт.

Я села на край кровати.

Каэр остался у стола.

— Она могла ошибиться.

— Могла.

Я резко подняла глаза.

Ожидала спора.

— И вы ничего не скажете?