Книга Пышка не для Дракона, страница 120 – Лиссбет Котцова

Потому что «сколько сюда входит» зависело от слишком многих вещей.

Проходы.

Безопасная высота штабеля.

Расстояние до стены.

Место для разворота людей.

Вес нижних рядов.

И самое важное – конкретный вид товара.

Если сложить всё до потолка, в книгу можно записать почти любое красивое число.

А потом половину груза невозможно ни достать, ни осмотреть, ни вывезти, не разобрав всё помещение.

Бран знал это интуитивно.

Я переводила в расчёт.

Нора проверяла, не забыли ли мы местную реальность.

Получалось хорошо.

И снова не потому, что я пришла из двадцать первого века и принесла людям тайное знание арифметики.

Они прекрасно умели считать.

Просто раньше никому не требовалось доказывать вместимость собственного склада человеку, который видел только книгу.

Мы поставили на полу отметки.

Бран показал, как обычно размещали именно этот груз.

Я посчитала ряды.

Потом ещё раз.

— Максимум?

Он назвал число.

Я посмотрела в книгу.

Разница была почти в треть.

Не три процента.

Не обычная потеря.

Не округление.

Треть.

Я почувствовала, как внутри появляется то самое рабочее спокойствие.

Когда проблема наконец перестаёт быть ощущением.

— Ещё раз, – сказала я.

Бран вздохнул.

— Что ещё?

— Попробуем максимально плотно.

— Так никто не ставит.

— Знаю.

— Это опасно.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Потому что хочу убрать возможность ответа «а если бы поставили плотнее».

Он посмотрел на Нору.

— Она всегда такая?

— Последние дни да.

— Сочувствую.

— Поздно.

Мы пересчитали и самый нереалистичный вариант.

Даже если пренебречь нормальными проходами, прижать товар к стенам и сложить выше, чем Бран когда-либо разрешил бы, заявленный объём всё равно не помещался.

Совсем.

Я стояла посреди пустого склада и смотрела вверх.

На балки.

На стены.

На пространство.

Очень полезная вещь – стена.

С документом можно спорить.

Можно найти другую копию.

Можно сказать, что писарь ошибся.

Стена не умеет подстраиваться под версию.

Она просто стоит.

И сообщает:

сюда не влезает.

— Когда партия пришла? – спросила я.

Нора назвала дату.

— Ночью?

Она проверила книгу.

— Да.

Я посмотрела на Брана.

Он не сразу понял, почему.

Потом лицо изменилось.

— Подождите.

Он подошёл к двери.

Остановился.

Посмотрел во двор так, будто пытался восстановить старую картину поверх сегодняшнего утра.

— Тогда дождь был.

Нора нахмурилась.

— Ты уверен?

— Не в дату.

Он ткнул пальцем в книгу.

— Но если это тот груз, думаю да. Река поднялась, разгружали поздно. Я ещё ругался, потому что люди промокли.

Вот теперь память получила опору.

Не цифру.

Погоду.

Физическое событие.

— Кто привёз?

Нора назвала того самого посредника.

Я записала.

— Сколько телег?

Бран закрыл глаза.

— Не знаю.

— Не угадывайте.

— Я и не собирался.

Он ещё немного подумал.

— Было несколько больших крытых. И две обычные платформы.

— Все разгрузили?

Пауза.

— Не помню.

— Бран.

— Я правда не помню.

Он раздражённо провёл ладонью по затылку.

— Тогда это не выглядело важным. Документы были. Печати были. Люди знали, куда ставить.

Именно.

Вот главная проблема расследований задним числом.

Человек не сохраняет каждую секунду обычного рабочего дня на случай, если через месяц придёт женщина с таблицей.

— Кто принимал бумаги?

— Я проверял складское количество. Писарь оформлял книги.

— Какой?

Нора назвала фамилию.