Книга Свобода не любить, страница 95 – Елизавета Шумская

Демон закрыл глаза, стараясь абстрагироваться от окружающего. От этих светящихся знаков, от темноты, от пытающейся управлять им чуждой веселости и особенно от этого страшного ощущения, которое давило в этой комнате. Смерть… небытие… что-то такое жуткое, что бывает, когда думаешь, что дальше нет ничего. Даже послесмертия. Вот это чувство, возведенное в абсолют. Нужно вернуться к основам. К крови. Шиасу воскресил в памяти то ощущение, с которым избавлялся от яда. Вот так же нужно сосредоточиться и избавиться от дурмана в голове.

Сосредоточиваться оказалось невероятно сложно. Будто ломаешь что-то гнущееся. Сколько не дави, а оно все равно выпрямляется. Шиасу представил, что скажет Меррей про всю эту ситуацию, и в мозгах удивительным образом прояснилось. Дальше дело пошло на лад. Кураж ушел, голова заработала четче, но демон по-прежнему лежал связанный и без магии. Хуже того, он чувствовал, что количество силы в комнате повышается и вся она сосредотачивается в одном месте – где его сердце. «Очевидно, подо мной какой-то символ нарисован». Требовалось срочно что-то сделать. Непонятно, что происходит, но точно ничего хорошего.

Шиасу вздохнул. Он не видел другого способа – только вызвать первозданный огонь. Когда-то дядя ценой всех своих нервов выучил племянника этой технике. И до сих пор оба вздрагивали при ее упоминании. Дело в том, что в крови демонов рода Ракхар жил первозданный огонь. Обычно он растекался внутри вместе с магией, но его можно было сконцентрировать и вызвать. Эту силу нельзя заблокировать, ведь это кровь. Беда в том, что это тело – человеческое, выдержит ли оно? Первозданный огонь сжигал даже демоническую плоть. Поэтому так сложно было освоить этот метод – слишком больно. Поднесите руку к свече и попробуйте продержать над зажженным фитилем хотя бы минуту. Вот так со всем телом. Только больнее. В сотню раз больнее. Шиасу много раз получал ранения, самые разнообразные, но их можно терпеть, а вот первозданный огонь – несколько секунд – и ты умираешь от болевого шока. И это в демоническом обличье. Но ни разорвать, ни вырвать из камня эти ремни не получается.

Ракхар подумал еще раз, составил порядок действий и еще раз вспомнил синие глаза Айллы, расстроенное лицо Меррей и бледного до зелени Сина. Он сможет. Он сумеет. Он должен. Он же в конце концов Ракхар. Никому еще не удавалось долго держать их в плену. И он не позволит. Ладно… хватит оттягивать. Шиасу сцепил зубы и воззвал к крови. Ее магия с готовностью ответила. Теперь нужно идти к ее основе. Почувствовать, как огонь живет внутри, бежит вместе с кровью по венам. Позвать его наверх, на свободу. Итак…

Он кричал. Орал. Заливался этим жутким воплем. Все тело мгновенно превратилось в пылающий факел, который сжег и путы, и одежду, а заодно, кажется, всю кожу. Может, и нет, но так показалось. И Шиасу уже чисто на инстинктах и остаточной памяти перекинулся в демона, гася в себе огонь.

Энергия переполняла в комнату, и демон жадно втянул ее, ловя губами и опаленной кожей, всем свои существом. Сила горчила чужой смертью и муками, но только так можно было выжить, унять эту боль. Все, на что хватило осознания Шиасу, – это скатиться с алтаря. И вовремя. Магия из всех горящих знаков била по нему так, что камень дрожал.