Книга Конечно, любовь, страница 94 – Елизавета Шумская

Шиасу бросил еще один взгляд на Айллу, стараясь впитать в себя весь ее образ. Кто знает, может, ему больше не придется ею любоваться… И нехотя кивнул.

— Приступим.

И тут же ударил полыхнувшей по глазам молнией. Демон бил и бил, магия роилась сотней огненных шаров, верткими пламенными змейками, мерцающими опасными вспышками, сверкающими все проникающими стрелами. Удары сыпались со всех сторон, пробуя защиту амбриела любыми возможными способами. Но «щиты» вокруг него вспыхивали бело-золотым пламенем, гулко, недовольно звенели, однако не рушились. В те короткие мгновения, когда они исчезали, в Шиасу летели ответные заклинания. Наенги тоже потренировался изрядно, обрушив на противника весь спектр боевой магии.

Впрочем, оба понимали, что это только прелюдия. Весь этот фейерверк не значит ничего, кроме как проверить врага, прощупать реакции, понять уровень его силы. Настоящая битва пойдет потом – заклинания на грани возможностей и самое-самое мощное оружие. И оба выжидали. Тут важно было не ошибиться. Не открыться раньше времени. Не упустить шанс, когда ошибется соперник. Не пропустить момент. Каждый из них знал – возможностей будет немного. Вероятно, только одна. Тот самый миг, когда противник будет готовиться к тому самому – мощнейшему – удару. Вот в те доли секунды нужно ударить. За мгновение до того, как он выпустит силу. Если хочешь выжить. За полмига до этого он откроется. И вот тогда. Тогда. Не пропустить.

Этот мир любит потомков своих богов. И шансов у чужака почти нет. Но даже Наенги умирают. И не только в постели от старости. Сколько их гибнет в бою! Так почему не в этом? Демоны даже от собственного мира не ждут помощи. И потому так сильны. Они привыкли к борьбе, к драке и более чем кто ли созданы для войны. Вот и сейчас Шиасу всей кожей почувствовал дрожание магии. Будто натянулись невидимые струны. За эхом другой магии зазвенели серебряные нити чего-то невероятно мощного, чего-то, от чего Ракхар бы предпочел в обычной ситуации отступить. Цунами не остановить. Как бы ты ни был крут, есть силы, против которых не устоять. Если только не рвануть наперерез в тот самый – единственный – миг. И Шиасу был готов. Вот сейчас. Вот сейчас уже…

И в этом ожидании, которое для других спрятали за почти декоративной магией, в эти напряженные мгновения, когда демон будто весь обратился в открытый нерв, в олицетворение готовности, в воздухе прозвенело еще одно неучтенное колдовство. Если бы Ракхар не напрягал все свои чувства, чтобы не пропустить тот самый миг, он не ощутил бы или не обратил внимания… но сейчас эта новая сила резанула, будто нож по струнам. И хаос бы с ней – если бы не стороны, где стояла Айлла.

Презрев все правила боя, все доводы самосохранения, Шиасу обернулся к своей девочке. И увиденное – здоровенный, похожий на сияющее окно портал, распахнувшийся рядом, – заставило его кинуться наперерез. И плевать, что божественный зверь Наенги уже устремился к нему. И что он не успевает защититься и остановить чужую магию. Плевать.

Случаются в жизни такие мгновения, когда не остается больше ничего, кроме единственного, самого правильного, самого главного действия в жизни. Никакие доводы разума, вопли инстинкта самосохранения, логические умозаключения или рассуждения в этот миг не действуют. Вся жизнь, все существо, все чувства концентрируются на этом действии. И нет ничего важнее. И не совершить его невозможно. Это сосредоточие всего того, что составляет смысл жизни, души. И рывок Шиасу наперерез атакующему Айллу колдовству был им, тем самым действием.