Книга Конечно, любовь, страница 155 – Елизавета Шумская

Ахорцы его узнали довольно быстро. Кто еще может одним движением брови обрушить городскую стену? Ворота оказались закрыты – не спорить же со стражниками? Тех просто не стало, как и крепостных укреплений. Почти всех.

Лесснихт разглядывал ощетинившихся оружием воинов перед собой и как-то отстраненно подумал, что Зеавайн превзошел сам себя. Созданные им существа походили на прекрасные статуи с их отстраненно-совершенными чертами и идеальными телами. Мастер цвета, Зеавайн подарил им белую кожу и невероятно яркие серые глаза. Они походили на своего создателя и склонностью к магическим наукам и алхимии, удивительным чувством гармонии во всем, что изготовляли своими руками, однако кардинально отличались отношением ко всему, что не казалось их лично. Проще говоря, ахорцы на физиологическом уровне не были способны сочувствовать, сопереживать, а мораль просто не укладывалась в их изящных головах. Жители этого города умели любить и ценить близких, но всех остальных считали просто ресурсом. Кем-то вроде скота на убой. Мелочь, недосмотр, совсем небольшая ошибка в расчетах или, кто знает, опасный эксперимент привели к тому, что погибло от действий ахорцев в несколько десятков раз больше людей, чем было тех самих.

Например, если нужно было проверить действенность отравляющего зелья, похожий на статую человек спускался в ближайшую деревню и травил всех, кто там находился. Всех – чтобы некому было мстить. Чисто прагматичная причина, никакой лирики. Если хотелось изучить течение болезни, то с них стало заразить какое-нибудь поселение, а потом скрупулезно записать свои наблюдения. Нужна кровь для ритуалов – пойди и возьми, неважно у кого: женщины, ребенка или старика, если, конечно, для науки не требуется кто-то определенный. Единственное ограничение – опять же чисто прагматическое: не приведи мстящих в свой город.

Жители беломраморного Ахора прекрасно умели зачищать за собой следы и никогда не мучились угрызениями совести – просто физиологически не могли. Никакое миссионерство, проповеди и даже магическое вмешательство не сумели их изменить. Ошибка была в самой их основе. Создатели попробовали все, что могли, признавая за собой вину, но исправить не смогли. Опасаясь распространения полукровок с подобными качествами, боги собрали тот роковой совет и вынесли приговор.

Глядя на искаженные яростью лица – одна из немногих эмоций, доступных ахорцам, Лесснихт подумал, что заберет их жизни так же красиво. Оставит только эти прекрасные оболочки. В конце концов, это будет не так уж сильно отличаться от того, как они жили. Самого его никогда не спрашивали о согласии с приказом совета богов, однако ни разу еще он не был против него. Каждое решение казалось ему правильным и обоснованным. Не сомневался он и сейчас. Поэтому шел через город, оставляя позади беломраморные прекрасные статуи, когда-то дышавшие и жившие.

Лесснихт не испытывал жалости ни к отважным воинам, ни к стойко встретившим свою судьбу ремесленникам, ни к прижимавшим к себе детей матерям, ни к очаровательным карапузам или девочкам с бантиками. Он знал, что каждый из них без колебания отправит на смерть всех, если посчитает это нужным. Неважно, в чем эта нужда заключается – в самообороне, научном интересе или, к примеру, в желании поиграться в разбойников.