Книга Конечно, любовь, страница 115 – Елизавета Шумская

— Эти придурки не только упустили демоницу и ее спутницу, но и засветили ее на весь город, – прорычал Рурк, когтями царапая стол.

Наверное, впервые в жизни Наенги позавидовал оборотню – ему тоже хотелось бы так легко сбросить эмоции. Не держать лицо, как требовало воспитание, а выпустить когти и беситься в свое удовольствие.

— Не прошло много времени, как «наниматель» все узнал. Пришел в ярость. А ведь у него оставался еще один щенок. С трудом удалось договориться. Тогда-то и придумали… второе нападение. Когда вы нас и взяли, – гилгалим прикрыл глаза, откидываясь на спинку стула. Стало заметно, что он уже не молод, что устал, что даже железные нервы оборотня не выдерживают – вытягивают из него силы капля по капле. – Вот такие дела, твое превосходительство. Причем я уверен – мы не были его единственным планом. Он наверняка использовал что-то еще. Или кого-то еще. Если он не добрался еще до своей добычи, значит, еще доберется. Он упорный и чем-то очень замотивирован, – оборотень распахнул глаза и уставился на Итвальда жутким звериным взглядом. – Если бы он не уничтожал методично мое племя, я обошел бы его десятой дорогой. Он страшный. Я уже взрослый гилгалим, не щенок, который тявкает об отваге и при первой же опасности бежит, поджав хвост. И я признаю – от этого… существа меня пробирает ужас. Такой сильный, что замораживает до костей. Но я все равно буду с ним бороться. Мне некуда отступать.

Ито Наенги долго смотрел в эти совершенно дикие глаза, принимая решение и осмысливая сказанное, потом кивнул.

— Мне нужно все, что вы про него знаете. И тогда я не стану предъявлять обвинение в нападении на сестер Новейн и моих людей. Хотя, кто знает, что безопасней для вас – сидеть в камере или выйти на волю… Ты назвал его существом… почему? Не определил расу, вид?

Рурк так же после паузы кивнул.

— Ты обещал, – качнул он головой. – Я все расскажу. И готов пойти как собака по следу, если нужно будет. И не отступлю, когда нужно будет сражаться, – казалось, перевертыш оттягивает ответ на вопрос, но потом, тяжело вздохнув, все же произнес: – Я не знаю ни вид, ни расу этого гада. Он маскировал запах и внешность, как я уже говорил. Но… – Рурк замолк, заново переживая эмоции, которые незнакомец в нем вызвал, – есть в нем что-то такое… когда чувствуешь, но не как запах, это куда глубже… сутью своей понимаешь, печенкой.

— Мне кажется, я понял, – кивнул Итвальд, – и что ты почувствовал?

— Что это не совсем… живое существо. Не нежить, нет. Я что-то подобное испытал пару раз. Впервые – когда оказался в старом, очень-очень большом храме. Я помню, стоял посредине, смотрел вверх, и мне казалось, что из темноты сводов, с их высоты, из гулкости звуков и смеси благовоний и пыли на меня кто-то смотрит. Не живой, не бог, не мертвый… кто-то… иной. Иной. Совсем иной. И второй раз – когда я гнался за ланью, проклятой, глупой ланью, которая неслась, неслась, неслась… а я за ней. Как почуял – не знаю, но затормозил за миг до скачка – еще мгновение и свалился бы в пропасть. В бездну, буквально. Я замер, застыл на самом краю – и посмотрел вниз. И клянусь, оттуда тоже кто-то на меня посмотрел. Словно ему было немного интересно, упаду я или нет. Он не жаждал этого, не хотел, ему было любопытно… причем не моя судьба, а выбор, в какую сторону качнутся весы. Вот если бы тот, кто смотрел на меня, захотел бы моей смерти – это было бы такое же чувство, которое я испытал, когда общался с этим якобы нанимателем. Будто бездна обрела плоть и пришла на переговоры. Только бездна уже не равнодушная, а желающая… даже не убивать, он мог убить нас прям там, желающая чего-то от нас получить. Ей пришлось держать себя в руках и отступить, и это давалось ей с трудом. Вот такие были ощущения.