Книга Пять дорог, страница 103 – Елизавета Шумская

— Потому что я умираю, милая.

Наверное, он в первый раз сказал это спокойно, без яростного надрыва, возмущения несправедливостью мира, сводящей с ума непримиримости.

Девушка села рядом, обняла колени тонкими белоснежными руками и склонила голову набок, разглядывая его.

— Как это?

Он понял, о чем нимфа спрашивает, и озадачился. Как это вообще можно объяснить?

— Скажем так… меня скоро не будет.

— Здесь? – даже огорчилась юная красавица.

— Нигде.

Линдалин задумалась.

— А так бывает?

— Увы, – вздохнул чародей и с некоторым трудом сел.

Девушка продолжила его рассматривать.

— У тебя очень красивый колокольчик… – вдруг призналась она. – Тихий, конечно. Но… я ничего красивей не слышала.

В этот момент чародей понял, что пропал.

Он остался на этой поляне, прекратив свои бесполезные поиски. Остался с той, ради которой только и стоило жить.

Они не сразу поняли, что произошло, а когда осознали – поделать уже ничего не смогли. Линдалин стала стремительно взрослеть. Любовь меняла ее. Из существа, которое не всегда себя осознавало, она превращалась в женщину, которая очень хорошо все понимает. И прежде всего то, что он уходит.

Чародей много раз думал, что не должен был оставаться. Порывался уйти, чтобы вернуть ей прежнюю беззаботность. Но она не пустила.

— Я почти не помню себя… ту, до того, как ты пришел. Вроде и была, вроде и жила, а… помнить не о чем, – шептала она, целуя его. – Что-то чувствовала, но те чувства – ровно трава перед деревьями по сравнению с тем, что я ощущаю теперь… Да и… если ты уйдешь сейчас, что изменится? Только добавится сожаление, что потеряли время, которое могли быть счастливы. И боль. Боль от того, что ты не рядом.

И он остался. И они были счастливы. Любовь Линдалин подарила чародею новые силы. С ней его время почти остановилось, и он не раз думал о том, что оно того стоило – потерять здоровье ради встречи с ней. Может, это была его плата? За это счастье, которое так неожиданно свалилось на него.

Синебор и прекрасная нимфа сколько могли, столько удерживали его в этом мире. Но однажды все же пришел срок, и его колокольчик перестал звенеть. Линдалин, теперь уже совсем не нимфа, другое, более сильное существо, унесла любимого в воды родного озера, где он навечно застыл в своем последнем вздохе. А туманная дева теперь вечно ищет того, чей колокольчик зазвучит похоже. И верит, что однажды мелодия собранных ею колокольчиков пробудит ее прекрасного возлюбленного, и они снова будут вместе…

…Дриши не собиралась ничего этого рассказывать юноше со златыми волосами. Это была тайна леса, тайна Линдалин и ее Чародея. Но слова отчего-то сами прыгнули на язык, и, начав говорить, она уже не могла остановиться.

Когда же закончила рассказывать, Бэррин долго молчал, потом заговорил, начав с самого очевидного вопроса:

— Давай разберемся по порядку. Что такое колокольчик? Это душа?

В ответ на подобный вопрос от любого другого существа Дриши бы только фыркнула, но этот странный человек говорил как-то так, будто и в самом деле хотел разобраться, будто верил, что может чем-то помочь. «Косуля» давно уже понимала, что все безнадежно. Воспринимала беду подруги невероятно остро, но никогда, даже мысленно, не упрекнула чародея в том, что он пришел в Синебор. Если бы этого не случилось, они вряд ли бы подружились, как не могут дружить, к примеру, человек и река. Линдалин, той Линдалин, которую так ценила Дриши, просто не было бы.