Книга Старый замок хочет поиграть, страница 100 – Елизавета Шумская

— Этьен, скажи лучше, – посоветовал Сандор. – Это все действительно выглядит очень некрасиво.

Рыжий упрямо набычился.

— Не делай глупостей, Этьен, – нахмурилась Шарли. – Если это не опасно для Матьяша, зачем скрывать?

— Тем более скоро узнают, – Леа посмотрела на Меца. – Ведь так?

— Разумеется! – фыркнул тот.

Все снова посмотрели на Этьена. Матьяш сжал кулаки. Назревала драка. Рыжий фыркнул и процедил, явно нарываясь:

— Я ничего не скажу.

В воздухе повисла нехорошая тишина. Атмосфера начала ощутимо потрескивать.

— Правильно, – внезапно произнес Анталь. – Будь как Матьяш.

Присутствующие возмущенно повернулись к Ференцу, а Этьен залился краской.

— Там настойка страстоцвета, – выдавил он из себя наконец.

— Что?! – проревел Матьяш.

— Это яд? – спросил кто-то из стражников.

— А что с ней не так? – удивилась Шарли.

— Ты знаешь, что это? – Леа уточнила у нее. Мец тоже заинтересовался.

— Предатель! Сволочь! Вот в этом весь ты! – ярость клокотала в Матьяше явно неспроста.

— Это тебе на пользу! Я же знаю, ты не убивал! – не остался в долгу Этьен.

— Я тебе щас шею сверну! Вот что точно пойдет мне на пользу!

Дознатчик кивнул стражникам, и те заломили уже ринувшимся друг к другу драчунам руки.

— Рассказывайте, ла-орита Имре, что там не так с этим, как там его, цветочком? – приказал Мец.

— Да в целом все так. – Шарли подошла к столику, взяла чашку и понюхала. – Вроде и правда похоже на страстоцвет… и шишки, кажется. Хороший настой, – одобрительно посмотрела она на Этьена. Потом перевела взгляд на дознатчика и пояснила: – Обычно его применяют при бессоннице, нарушениях сна: одна чайная ложка сухого… так, это я не о том. Еще пьют при повышенной возбудимости, учащенном сердцебиении и в целом разного рода нервических расстройствах, – теперь девушка критически оглядела драчунов, удерживаемых дюжими стражниками. – Может, и надо. Понизить агрессивность, так сказать. Причем обоим. Но в целом ничего опасного нет. Если только у Матьяша нет индивидуальной непереносимости, – она вопросительно посмотрела на того.

— Нет никакой непереносимости, – рыкнул Варга, отчего-то пряча взгляд.

— Раскройте же нам свой коварный замысел, лаор Плеймонд, – насмешливо произнес Мец, – коль уж начали говорить.

Пока Этьен мялся, Матьяш разве что не плюнул:

— Говори уже, предатель.

Рыжий потупил глаза и с трудом ответил:

— Матьяш практически полностью устойчив к выпивке. Но… но… настойка страстоцвета действует на него как алкоголь на некоторых – повышает доверие к собеседнику и развязывает язык. – Он все-таки посмотрел в лицо противнику и почти умоляюще произнес: – Я знаю, что ты не убивал. Только не ты. По крайней мере, не таким способом. Но тебя подозревают, потому что ты молчишь. Я не верю, что за этим стоит какая-то страшная тайна. Наверное, твое обычное упрямство. Сколько преподаватели и директор с тобой намучились, а половина всего, из-за чего ты влипал в истории, и выеденного яйца не стоит, но нет! Упрешься как баран и молчишь! Но сейчас не игрушки, Матьяш! Тебя ведь и правда могут арестовать! Посадить в тюрьму и… Я не знаю, что еще, но это разрушит твою жизнь! Кто пойдет к целителю, которого обвиняли в двойном убийстве! – под конец Этьен почти кричал. – Как ты не поймешь?!

— Уберите его отсюда, – практически попросил Матьяш, – прибью же.