Книга Брошенная жена Альфы. Открыла приют для его незаконных детей, страница 7 – Юлий Люцифер

На пороге появилась женщина.

Ей было около пятидесяти. Темное платье, белый передник, седина у висков, усталое лицо человека, который с утра уже успел сделать слишком много.

Она увидела экипаж.

Потом меня.

И побледнела.

Это мне не понравилось.

— Госпожа Вейл.

Имя бывшего мужа прозвучало так неожиданно, что я не сразу ответила.

— Моррен.

Женщина растерялась.

— Простите?

— Теперь Моррен.

Она перевела взгляд на кучера, потом снова на меня.

— Я не знала, что вы приедете сегодня.

— Судя по всему, я многого не знала.

Мальчик возле двери продолжал рассматривать меня с совершенно открытым любопытством.

Женщина опустила ладонь ему на плечо.

— Том, иди в дом.

— А кто это?

— Иди.

Он не сдвинулся.

— Это новая хозяйка?

Я посмотрела на женщину.

Она закрыла глаза на секунду.

— Том.

— Я просто спросил.

— Иди к Нессе.

Мальчик наконец развернулся и убежал.

По коридору застучали босые ноги.

Я поднялась на крыльцо.

— Ваше имя?

— Марта Келлен.

Фамилия была знакомой.

Не сама женщина.

Марта Келлен несколько лет получала выплаты из хозяйственного фонда Серого Бора. Я помнила имя из ежегодных ведомостей.

Тогда она проходила как смотритель удаленного имущества.

Я никогда не уточняла какого именно.

Рябиновый Дом.

Разумеется.

— Вы управляете поместьем?

— Слежу за домом и детьми.

Она произнесла последнее слово уже тише.

— Сколько их?

Марта посмотрела на меня так, будто пыталась решить, действительно ли я не знаю.

— Четверо.

В груди стало тесно.

Я не хотела делать выводы раньше времени.

Четверо детей могли быть кем угодно.

Сиротами служащих.

Подопечными стаи.

Детьми дальних родственников.

Старый дом когда-то использовался именно для семей, которым требовалась помощь.

— Где их родители?

Марта не ответила.

Вот тогда я поняла.

Еще не знала подробностей.

Но поняла достаточно.

Я вошла в дом.

Передняя почти не изменилась с моего единственного визита двенадцать лет назад. Светлые стены, темное дерево, длинная скамья возле лестницы.

Только под ней стояла детская обувь.

Много.

Две пары сапог.

Одни маленькие ботинки с почти стертой подошвой.

Туфли девочки.

Еще одна пара сапог, аккуратно поставленная носками к стене.

На крючке висело маленькое пальто.

Рядом шарф.

Чужая обычная жизнь.

Спрятанная в доме, который вчера мой муж передал мне как часть развода.

Я медленно сняла перчатки.

— Марта, мне нужны документы.

Она стояла у двери.

— Какие?

— Все, что касается детей.

— Госпожа...

— Все.

В голосе не было крика.

Именно поэтому женщина перестала пытаться что-либо объяснить.

Она кивнула.

— Они в кабинете.

Я пошла следом.

Кучер остался заносить вещи.

Мы прошли через коридор.

Из кухни пахло хлебом, тушеным мясом и яблоками.

Я машинально повернула голову.

На большом столе стояло шесть тарелок.

Четыре маленьких.

Две взрослых.

Марта заметила, куда я смотрю.

— Они еще не обедали.

— Пусть обедают.

— Я хотела сначала...

— Дети не должны ждать еды, пока мы разбираемся с документами.

Она кивнула.

На мгновение ее лицо стало мягче.

Будто до этой фразы она не знала, чего от меня ожидать.

Я тоже не знала.

Кабинет находился в задней части дома.

Небольшая комната с двумя окнами и старым столом.

Марта открыла нижний шкаф и достала толстую папку.

Положила передо мной.

Я села.

Первая страница была обычным регистрационным листом.