Книга Ученье – свет, а богов тьма, страница 154 – Юлия Жукова

— А я чего? – моргаю я.

— Это сын Сурлуга, – поясняет Алтонгирел. – Расскажи ему, в чем дело.

— А-а… – Я принимаюсь объяснять, что беспокоиться не о чем, а тем временем мозги у меня закипают: какой может быть сын у Сурлуга, если он пара Ажгдийдимидина? Но парень и правда на него похож. – Собственно, вы можете зайти к нему, мы тут просто о других делах говорили и не хотели мешать ему отдыхать…

Ажгдийдимидин подталкивает парня в спину, и вдвоем они скрываются за дверью палаты.

— Как его зовут-то хоть? – спрашиваю я у Алтоши, все еще раздумывая, прилично ли задать тот вопрос, который меня на самом деле интересует.

— Гардероб, – отрезает духовник.

— Как?! – каркаю я.

— Это прозвище, естественно, – поясняет Алтоша.

Пока я обтекаю, Кир, который, видимо, не знает такого слова, озвучивает мой нескромный вопрос:

— А откуда у пары духовника сын? Левый, что ли?

Алтоша прожигает его взглядом.

— Сурлуг был женат до того, как встретил Ажгдийдимидина. Его жена умерла в родах.

— Ох ё… – сочувственно протягивает Кир.

Через стекло я вижу, что Сурлуг, не в пример большинству муданжцев, наказ врача выполняет в точности: лежит, молчит и не двигается, даже не пытается снять маску, хотя теперь, когда известно, на что была аллергия, маска и вовсе не нужна. Я решаю зайти и ослабить режим, а то бедняга Гардероб рехнется с двумя немыми. Кир проскальзывает вместе со мной, вероятно, чтобы своими глазами увидеть живого пациента.

— Ему что, разговаривать нельзя? – озабоченно спрашивает Гардероб.

Я подавляю позывы к хохоту от комичности его прозвища в сочетании с серьезностью ситуации.

— Можно. Собственно, на мой взгляд, ему и на ночь тут оставаться незачем, но лечащий врач – Дэн, он предпочитает перестраховаться.

— Спасибо вам, – с чувством говорит Сурлуг, садясь на койке. – Простите, что создал столько суеты из-за пустяка…

— Это был не пустяк, – поправляю я. – Вам просто невероятно повезло. Если бы сегодня Кир на полчаса позже мимо проходил, мы бы тут сейчас так мирно не разговаривали.

— Нойн-хон, я у вас в долгу, – тут же кланяется Сурлуг.

Кир неуверенно пожимает левым плечом.

— Погодите, как сегодня? – хмурится Гардероб. – Мне Ажги-хон еще вчера написал, чтобы я срочно приехал, потому что с батей неладно…

Я строю рожу в том смысле, что кто-то мог бы вместо ссор и неадеквата сдать своего драгоценного в Дом Целителей, если ожидал беды. Но Сурлуг только сочувственно спрашивает:

— Ты знал, да?

Духовник кивает.

— Бедняга, – жалеет его Сурлуг. – Вот ты чего переживал-то все время… ну иди хоть теперь отдохни, что ты тут в казенном доме будешь маяться? Я там акулий суп сварил утром, а ты ведь не ел небось. Сынок, иди, побудь с ним и сам поешь, с дороги-то голодный, полсуток в пути…

— Ну здорово, – отзывается сынок. – А кто о тебе тут позаботится?

— Да ладно! – отмахивается Сурлуг.

Ажгдийдимидин принимается обыскивать свой верхний диль и оглядываться по сторонам.

— Карандаш вы сожгли, – напоминает Кир.

Духовник выглядит так, как будто очень хочет ругнуться, но также очень хорошо понимает, что в его ситуации этого делать не стоит. Потом закрывает глаза и защипывает пальцами переносицу, наморщив лоб в сосредоточении.

— Тут за ним присмотрят лучше, чем я могу, – выдает он с некоторым трудом.