Книга Кто сделал бога, страница 21 – Юлия Жукова

— То есть можете болезни лечить? — уточнил я.

— Ну, — господин Умукх стушевался. — С медициной у меня пока не так хорошо. Что-то могу, но... Я потому сюда и приехал, чтобы получше научиться. С музыкой лучше. Брат Ирлик говорит, что я сначала был только богом музыки, а медициной недавно занялся, но я не помню. Наверное, не научился ещё.

— Хорошо, а по музыке что можно попросить? Кроме слуха? — продолжил допытываться лингвист.

— О, да всё, — обрадовался господин Умукх. — Хотите на новом инструменте научиться играть или на концерте отлично выступить. Песню написать красивую — тут, правда, подношения дорогие будут. Если что попроще, то, например, чтобы струны не рвались или вообще, чтобы инструмент не расстраивался. Мастера по инструментам часто обращаются, чтобы вышло звучание красивое. А, вот, ещё: чтобы голос не пропадал от болезни или вернулся. Брат Ирлик думает, что я через это к медицине пришёл.

— А что значит "дорогие подношения"? — переспросил психолог. — Уборщица вам платила, что ли?

— М? Нет, — удивился господин Умукх. — Она вареньем поделилась. Очень не хотела.

— А вы, — тревожно заговорил я, — ещё что-то кому-то делали здесь, на проекте?

— Да-а, — неуверенно ответил господин Умукх. — Но не по музыке. Лечил кого-то.

— Кого? — с замиранием сердца спросил я. Господин Сержо ведь указал специально, чтобы мы разъяснили подопытному, чтобы никого не лечил без присмотра...

Взгляд господина Умукха остекленел и потерял осмысленность.

— Не помню... Может, это ещё только будет.

— Как это — будет? — пропыхтел главный психолог, утирая лоб салфеткой. Я его понимал.

— Я не всегда прошлое от будущего хорошо отличаю, — развёл руками господин Умукх. — Извините.

— То есть получается, — произнёс доктор Зеленски, доставая новую салфетку, — всё, что мы до сих пор выясняли о ваших способностях, это только вершина айсберга. А на самом деле вы можете намного больше, но только за подношения?

Подопытный закивал.

— Какого рода подношения вы принимаете? — спросил я, мысленно заваливаясь куда-то в семантическое поле окровавленных алтарей и обезглавленных пленников. Такое, кажется, практиковалось у некоторых предков муданжцев... хотя то были южноамериканские индейцы, но как знать, флора вот кое-какая из Южной Америки на Муданг переселилась.

Господин Умукх задумался, и по его расфокусированному взгляду я сразу понял, что ничего внятного он не ответит. Похоже, это как с запретами — он не может говорить об этом осознанно. По нашим наблюдениям, у него вообще плоховато с перечнями.

— Вы сказали, она угостила вас вареньем, — зацепился за ниточку лингвист. — А то, что господин Сержо вам фруктов навёз и мёда, это тоже подношение?

Господин Умукх рассеянно кивнул.

— Да, но дешёвое. Много за такое не сделать.

— Как может быть, что банка варенья дороже, чем несколько ящиков его же и кубометры сот? — не понял физиолог. То есть мы все не поняли, но он высказал.

Господин Умукх потёр лицо скрюченными пальцами, есть у него такой мушиный жест.

— Не знаю. Я устал. Хочу посмотреть цветочки.

С этими словами он обратился в насекомое и улетел куда-то по коридору.

— Цветочки?.. — прошептал Грём.

— Это он так развлекается, — подала голос лаборантка. — Я видела. Сидит у забора, где какие-то ромашки на газоне цветут, и рассматривает их.