Книга Не в свои сани, страница 86 – Юлия Жукова

— Что? — насторожилась Ютта. — Я что-то не то сказала?

Вот вечно как люди вокруг, так у неё проблемы!

— А давайте караоке поставим! — твёрдо сказала Лиза тоном человека, тушащего пожар. Ютта её категорически одобрила: лучше петь, чем говорить!

Она достала заранее припасённую портативную колонку и проекционный экран, разослала всем на устройства каталог. Ютта листала — и с нарастающей радостью понимала, что знает по меньшей мере половину этих песен. Вот эту пели в лагере на Ладоге. Вот эту — в Упсале. А вот эту орали с байдарки в Карелии, распугивая уток.

— Кто первый? — спросила Лиза.

— Я!

Все обернулись. На лицах читалось неприкрытое удивление: Ютта — и вдруг петь?

А чего они смотрят? Караоке у костра — это же святое. Это же часть любого нормального похода, как подгоревшая каша и мокрые носки.

Реагировать на всеобщее удивление Ютта сочла ниже себя и запустила дорожку. Выступать передо всеми было неуютно, голос у неё был неидеальный, но Ютта твёрдо сказала себе, что это просто очередной поход. Кого колышет неидеальность исполнения — у костра-то? Тут Лиза подхватила. Кир тоже подпевал, где знал слова, — открыто, с удовольствием, но в основном припевы. Император — и тот шевелил губами, но звуков не издавал, словно стеснялся своего голоса.

И тут до Ютты дошло. Они же из одного культурного пространства. Лиза — землянка, выросшая в той же походной культуре, у тех же костров. Эти песни, эти привычки — общие. Впервые за всё время пребывания здесь Ютта почувствовала, что нашла свою стаю. Да что там — здесь! Её собственная семья так и не смогла понять, чего её так тянет мокнуть по болотам и жраться комарами. И вот уж где она в последнюю очередь ожидала найти понимание — в семье муданжского принца. А поди ж ты.

Допелись в итоге до хрипоты, только девчонки ушли спать первыми, а семья Кира сидела до упора, и Ютта всё больше ощущала себя её частью.

* * *

Утром они с Киром пошли в лес. Лазали по горам, собирали весенние грибы, исследовали тропы, уводящие куда-то вверх, к снежным шапкам.

Кир впервые видел Ютту такой — живой, расслабленной, без вечной настороженности в плечах. Она смеялась. Она интересовалась всем подряд: что за деревья вокруг, что за звери живут в этом лесу, чьи это следы на подтаявшем снегу? Он показывал ей съедобные ягоды, перезимовавшие под снегом, объяснял, как читать следы, — и она слушала с восторгом и без капли обычного циничного превосходства. Она была в своей стихии. И такая она нравилась ему ещё больше.

Вечером они вернулись в дом — раскрасневшиеся, в налипшем на меховые воротники снегу, с полной корзиной веченних грибов. Ютта сама вызвалась их мыть и чистить, кир помогал, а когда на минутку вышел с кухни за новым полотенцем, услышал разговор родителей:

— Ну и что твой Адицан гнал? — ворчала ма. — Девчонка в доску своя.

— Есть у меня одно подозрение, — хмыкнул па.

Кир не стал дальше греть уши. Что ему нужно знать, ему и так скажут, а это чужие проблемы.

* * *

Мэй сидела на веранде и смотрела на озеро.

Озеро было красивое. Горы отражались в воде, закат подкрашивал снежные шапки розовым, где-то кричала птица. По всем законам жанра полагалось наслаждаться. Не наслаждалось.

Дух остался в городе. Кир сказал, что звал его, но у Духа куча дел, он не мог бросить всё ради загородной поездки. Конечно, не мог. Ему тут даже ничего не светило, ради чего бросать?