Книга Брак с Драконом: Почему это так Сложно?, страница 31 – Алекса Рид

Я бесшумно встала с кровати, стараясь не скрипеть половицами, и подошла к стене. Голоса стали чёткими, словно говорили прямо у моего виска.

— Ты не представляешь, как я по тебе скучала, — прошептала Элинор, и в её голосе впервые прорвалась не лёд, а живая, трепещущая боль. — Каждый день. Каждую минуту. Смотреть на тебя со стороны и делать вид, что ты мне никто — это пытка. Я считаю часы до вечера, когда могу украдкой побыть с тобой.

— И мне, — ответил Алдион, и в его голосе было столько же тоски, что у меня сжалось сердце. — Но мы договорились. Ты должна продержаться хотя бы несколько дней. Потом я найду способ… вытащить тебя.

— Несколько дней? — женщина горько рассмеялась — тихо, сдавленно, будто боялась, что смех привлечёт внимание. — Ты хочешь, чтобы я делала вид, что хочу завоевать расположение другого мужчины? Смотрела на Клауса влюблёнными глазами? Улыбалась ему? Вы полны сюрпризов.

— Это всего лишь игра, — мягко сказал он, и я услышала, как зашуршала ткань — возможно, он взял её за руку… или обнял? — Ты вылетишь в первом же туре. Я позабочусь об этом. Нечестно, я знаю. Но я не могу больше смотреть, как ты притворяешься.

— А если я не вылечу? — в её голосе звучало отчаяние, такое осязаемое, что мне захотелось обнять её. — Если меня не выгонят, несмотря ни на что? Если Клаус решит, что я — подходящая партия для его политических игр? Что тогда?

— Я найду способ, — твёрдо сказал Алдион. — Я поговорю с Клаусом. Я скажу правду. Я готов потерять должность, но не тебя. Ты вернёшься домой. Ко мне. Обещаю.

Повисла тишина. Тяжёлая, напряжённая. А потом я услышала звуки поцелуев — тихие, но отчётливые, влажные, полные такой нежности, что мне стало неловко. Я отпрянула от стены, прижала ладонь ко рту, чувствуя, как горят щёки. Сердце колотилось где-то в горле.

Элинор и Алдион.

Эльфийка с ледяным лицом, которая казалась мне бездушной куклой. И судья, который говорил со мной о погоде и смеялся над своими ошибками.

Они — пара. Они любят друг друга. И их разлучили.

Я прислонилась спиной к холодной стене, закрыла глаза, пытаясь переварить услышанное. Картинка складывалась медленно, как мозаика.

Он скучает. Она страдает. Им приходится скрываться, потому что её клан отправил на отбор «лучшую девушку» — ту, что умеет держать лицо, не показывает эмоций, выглядит идеальной невестой. А его назначили судьёй.

Вот почему Элинор казалась такой отстранённой. Вот почему её глаза были пустыми, а взгляд — сквозь всех присутствующих. Она не хотела быть здесь. Не хотела Клауса. Не хотела победы. Она хотела домой. К нему.

Я открыла глаза, посмотрела на стену, за которой продолжали шептаться двое влюблённых. И вдруг почувствовала, как что-то больно кольнуло в груди.

Звуки поцелуев стихли, но голоса — нет.

— Мне пора, — тихо сказала Элинор, и в её голосе слышалась обречённость. — Увидят вместе — заподозрят. А если узнает совет… нам не поздоровится.

— Иди, — ответил Алдион. Глухо, сдавленно, будто каждое слово давалось ему с трудом. — Я приду позже. В твою комнату. В то же время.

— Алдион… — её голос дрогнул, и я услышала, как она всхлипнула. — Я люблю тебя.

— И я тебя. Больше жизни.

Я слышала, как открылась дверь — тихо, плавно, без скрипа. Как шелестели юбки по ковру — мягко, как вздох. Как стихли шаги — сначала в соседней комнате, потом в коридоре. Наступила тишина.