Книга Брак с Драконом: Почему это так Сложно?, страница 107 – Алекса Рид

— Я должен объяснить тебе план, — начал он, и голос его стал деловым, как у человека, который привык отдавать приказы. — До свадьбы мы играем роль влюблённой пары. Всё должно выглядеть убедительно — взгляды, прикосновения, улыбки. Никаких сомнений у Совета и кланов. Я хочу, чтобы все видели: я сделал выбор, я счастлив, моя невеста достойна.

— Играть, — повторила я, чувствуя, как слово жжёт губы. — Значит, притворяться?

— Притворяться, — он кивнул, и в его глазах мелькнула тень — сомнение? Боль? — А потом, после свадьбы, когда всё уляжется, ты публично заявишь, что я невыносим. Что ты не можешь больше терпеть мой характер. Что я холодный, эгоистичный, невнимательный. Бросишь меня. На глазах у Совета. На глазах у кланов.

— А ты? — спросила я, вцепившись в подлокотники кресла. Внутри меня поднималась волна — злости, обиды, страха. Он говорил об этом так спокойно, будто речь шла о смене скатерти на столе. А я чувствовала, как каждое его слово вонзается в моё сердце, как нож.

— Я буду изображать разбитое сердце, — он усмехнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Буду пить в одиночестве, хлопать дверями, избегать общества. Через пару месяцев объявлю, что больше никогда не женюсь, потому что люблю тебя и мне никто не нужен. И все оставят меня в покое.

— Звучит… жестоко, — я отвела взгляд. В горле пересохло. — Ты готов пойти на это ради того, чтобы не жениться?

— Я готов пойти на многое, — он подошёл ближе, сел на край стола, глядя на меня сверху вниз. — Но не ради того, чтобы не жениться. Ради тебя.

Я замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось с бешеной силой, словно пыталось вырваться из грудной клетки.

— Что ты имеешь в виду? — прошептала я, чувствуя, как воздух в комнате становится плотным, почти осязаемым.

— Я имею в виду, — он наклонился, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего, и я видела каждую золотую искорку в его глазах, каждую ресницу, каждую морщинку у губ, — что я не хочу, чтобы ты уходила. Я хочу, чтобы ты осталась. Но я не имею права просить тебя об этом, Мила. Ты заслуживаешь свободы. Домика в лесу. Огорода. Тишины. А я — я дракон, у которого миллион врагов и ни одной свободной минуты. Ты будешь несчастна со мной.

— Откуда ты знаешь? — вырвалось у меня, и голос дрогнул. Я чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но заставляла себя не плакать. Не сейчас. Не перед ним. — Откуда ты знаешь, что я буду несчастна?

— Потому что ты сама мне это говорила, — он горько улыбнулся. — С первого дня. «Я хочу домик в лесу. Тишину. Покой. И чтобы никто не дёргал». А я — я вечно буду тебя дёргать. Совет, интриги, войны, политика. Ты не выдержишь.

— Ты не знаешь, что я выдержу, а что нет, — сказала я, чувствуя, как внутри поднимается что-то горячее, злое, отчаянное. — Ты не знаешь меня, Клаус.

— Знаю, — он посмотрел на меня так пристально, что я почувствовала, как мурашки бегут по спине. — Я знаю, что ты упрямая, честная, смелая. Что ты не сдаёшься, даже когда всё против тебя. Что ты жалеешь всех вокруг, даже тех, кто заслуживает наказания. Что ты спишь, свернувшись калачиком, и говоришь во сне про бутерброды с маслом. Я знаю тебя, Мила. И поэтому я не могу позволить тебе остаться. Ты заслуживаешь большего, чем роль жены дракона, за которым охотятся убийцы.