Книга Квест Академия. Том 1 и 2, страница 95 – Марина Ефиминюк

— Ты ничего не слышала? – спросила она.

— Нет, – изобразила я широкий зевок. – Что-то произошло?

— Кто-то… – Девушка боязливо оглянулась через плечо к жительницам третьего этажа. – Ревел. Весь этаж перебудило. Кажется, это у тебя.

— У меня? – удивилась я, молясь, чтобы магистр решил, что достаточно наигрался и пошел спать или наконец принял холодный душ, если мысль об испорченном вечере не давала уснуть.

— Вообще ничего?

— Я сплю с берушами.

— А еще одних нет? – спросил кто-то.

— Увы, – пожала я плечами.

Откровенно говоря, чтобы не услышать ужасающего мычания, следовало замазать уши глиной, но девчонки поверили и оставили меня в покое.

В следующий раз кристалл замерцал часа через три, когда я успела разобраться, чего нагородил товарищ, колдовавший над амулетом, а этаж окончательно успокоился. От паники, что сейчас «рванет», я с такой поспешностью притушила магию, что басовитое мычание, только-только зародившись, мгновенно переросло в невнятный скулеж и окончательно стихло. Звук исчез. Еще целый час, пытаясь безуспешно победить усталость и заснуть, я следила за тем, как лежащий на подоконнике возле лампы кристалл то тщетно вспыхивал, то затухал. Правда, теперь ярко, можно было вместо ночника оставлять.

На следующий день хуже меня выглядел только магистр Армас, проигнорировавший появление в аудитории нашей бравой пятерки. Даже ни с кем не поздоровался. Было заметно, что бессонная ночь не прошла для него бесследно. Злой, как голодная рейнсверская мухоловка, он заставил группу писать незапланированную проверочную работу, а сам, засев за преподавательской кафедрой, делал вид, будто изучает какую-то книгу, прихлебывал из кружки нечто бодрящее и с трудом сдерживал зевоту. И кому, спрашивается, сделал хорошо? Воспитатель болтливых адепток недоделанный.

Когда занятие наконец закончилось, народ устремился на выход. Я положила в общую стопку работу с решенными задачами и сдержанно обратилась:

— Магистр?

— Слушаю, адептка Эден, – хмуро проговорил он, не поднимая глаз от книги, и прихлебнул напиток. Вернее, сделал вид, будто прихлебнул. Источник бодрости давно закончился, оставалось разве что высунуть язык и облизать стенки кружки. Но я, наученная горьким опытом, мудро «не заметила» преподавательского конфуза.

— Амулет. – Оплетенный камень лег на стол.

— Уже? – изогнул Армас брови, наконец сподобившись покоситься в мою сторону.

— У меня был стимул.

— Какой? – сделал он вид, будто ничегошеньки не понимает.

— Очень шумный, – с серьезным видом уверила я и проследила, как магистр с нарочитой ленцой забирает кристалл. – Могу я задать вопрос?

— Нет.

— Из нас пятерых почему вы наказали только меня? – притворилась я глухой.

— Настроение было дурное, а вы не вовремя высказались, – неожиданно признался он.

Наши взгляды встретились, что являлось опасным и даже скандальным обстоятельством. С младших классов ученикам внушали, что якобы нельзя поднимать глаза на преподавателя и дерзко таращиться ему в лицо – не принято, но мы смотрели. Зайдет кто-нибудь в аудиторию, точно вообразит чепуху, а потом по академии запорхают новые листовки с двусмысленной сценой.

— Ясно, – разрывая зрительный контакт, вздохнула я.

— Что-то еще? – изогнул он брови.

— Нет, всего наилучшего. – Я направилась к двери, но вдруг поняла, что если не выскажусь, то на лекции по старомагическому языку взорвусь черным дымом, как методичка Хилдиса. – К слову, магистр, совершенно забыла сказать, что улучшила амулет.