Книга Квест Академия. Том 1 и 2, страница 207 – Марина Ефиминюк

— Ведьма, почему ты так долго не шла?

Я скрестила руки на груди.

— Общественной деятельностью занималась.

За несколько лет работы в теткиной таверне я до нервного тика насмотрелась на мужиков, страдающих разной степенью похмелья, и мгновенно узнавала этот несчастный, тоскливый взгляд человека, мечтающего повернуть время вспять и провести вечер тихо, чинно, за интересной книжкой и кружечкой сладкого чая. Опыт подсказывал, что товарищ по команде, который был обязан скакать кузнечиком по замку и встречать суетливых гостей, находился где-то между стадиями «сегодня издохну, не поминайте лихом» и «лучше бы издох еще вчера».

— Это твой вопрос жизни и смерти? – быстро проговорила я, обращаясь к Илаю.

— Эй! Вообще-то «это» пока еще живо и может вас слышать, – простонал с кровати болезный.

— А тебе нравилось гулять по замку с тем парнем? – в точности копируя мой вкрадчивый тон, спросил Форстад.

— Да! Очень нравилось! – не отводя взгляда, огрызнулась я. – Но мантия с пуговицей мне нравилась еще больше.

— Ведьма, почему я раньше не замечал, что у тебя такой пронзительный голос? – промычал Дживс, далекий от чужих скандалов. – Нельзя ли потише? Я тут как бы стараюсь выжить!

— Заболел, значит? – кивнула я.

— Отравился.

Он перевернулся на спину. Одеяло сползло, выказывая измятый пиджак, рубашку и развязанный шейный платок, по-прежнему, как змея, обвивающий горло. Дживс спал не раздевшись.

— Чем?

— Булочкой, – едва не зарыдал он, прикрывая рукой глаза. – Ведь чувствовал, что кислила! И запах от начинки шел такой странный. Скажи, Илай?

Выходит, что они вместе устроили безудержное празднование моего проигрыша в споре? Мило.

— Запах, значит, странный? – Я измерила Форстада многозначительным взглядом.

— Не смотри на меня с таким упреком, я вчера был на разносе друзей по комнатам и на булочки не налегал, – уверил он.

— Спину не сорвал?

— Вроде нет, – совершенно серьезно повел Илай плечами.

— Жаль, – вкрадчиво заключила я. – Дживс, пей побольше лимонной воды. К вечеру полегчает. Удачи.

— И все? – приподнялся на локтях он. – Никаких снадобий? Форстад говорит, у тебя целый ящик всяких порошков и эликсиров. Тебе жалко, что ли, для друга?

— Боюсь, от твоего недуга существует только одно верное средство.

— Какое?

— Мама!

На что бедняга испуганно икнул и вороватым взглядом осмотрел загаженную комнатушку. Видимо, в красках представил, что будет твориться, если матушка войдет в двери.

— А снадобий нет никаких? – вздрогнул он. – Вообще?

Вздохнув, я вытащила из напоясной сумочки конвертик с порошком от головной боли, таскала на всякий случай… как натуральный ипохондрик, ей-богу.

— Держи, болезный.

— Дала, как от себя оторвала, – проворчал тот недовольно, но конвертик трясущейся рукой заграбастал. – Это что?

— Противоядие от того, чем ты вчера испорченные булочки запивал.

— Я же потом смогу выйти из общаги? – напрягся он, видимо, наслышанный о нашем эпичном знакомстве с его лучшим другом и сюрпризе в кувшине с крепленым вином.

— Вылетишь, голубь! Главное, дверь с окном не перепутай.

Время до начала тренировки таяло на глазах, не хватало еще опоздать из-за гуляки, не знающего меры в возлияниях. Я собралась уходить и развернулась на пятках.

— Ведьма, куда ты? – жалобно позвал он.