Книга Не злите добрую колдунью!, страница 94 – Марина Ефиминюк

— Фея! – позвал меня с улицы Фентон.

Я выглянула в окно. Он по-прежнему был небрит, раздет и протягивал свернутый трубочкой лист:

— Тебе тут снова прислали…

И что-то в голосе слышался подозрительный смех, уголки губ подрагивали от улыбки, а глаза ехидно блестели. Понятия не имею, что его так рассмешило. Вряд ли пресветлый в ответ на законное требование отдать деньги написал какой-нибудь скабрезный анекдот.

— Почему ты смеешься? – сощурилась я, забирая письмо.

— Ты должна его прочесть.

Нахмурившись, я развернула лист и почувствовала, как вытягиваюсь в лице. После моего во всех отношениях законного требования выросла длинная борода из чужих комментариев.

«Кто такой Нильс?» – спрашивал кто-то небрежным почерком.

«Пресветлый Вацлав – жлоб!» – обзывалась мелкая строчка, явно написанная женской рукой.

«Отдай деньги, пресветлый!»

«Агата, если вам требуется помощь с жалобой в магический совет, свяжитесь со мной. Поверенный…» – Ни имя поверенного, ни город его проживания мне ни о чем не говорили.

«Господин Истван, не в моих правилах вмешиваться в дела ковенов, но вы собираете подати с учеников?» – вкрадчиво интересовался главный маг королевства. Точно он! Я узнала печать, стоящую возле аккуратной строчки. Такая же украшала мой диплом об окончании светлой академии.

В конце была категоричная приписка, сделанная отцом, до которого, с легкой руки школяра облетев полкоролевства, все-таки добралось письмо:

«Недостойная имени своих славных предков чародейка Агата Истван, немедленно явитесь в замок!»

— Угу, чтобы ты мне это еще и в лицо высказал? – пробормотала я.

— Что написали, учитель? – вопросил Нильс, стоящий над раковиной с ножом в одной руке и окунем в другой.

— Денег не будет.

— Почему? – искренне изумился он.

— Потому что тебе еще надо потренироваться в почтовых заклятиях. – Я покосилась на ведьмака, который больше не считал нужным сдерживать смех. – Очень весело?

— Смотрю, у вас в семье высокие отношения, – ответил он.

— А ты думал, только у тебя паршивые родственники?

— Учитель, – позвал Нильс, оставшийся не в курсе созданной магической неразберихи, – понимаю, что несколько несвоевременно задаю вопрос, но у вас есть розмарин? Рыба с розмарином и тремя острыми перцами страсть как хороша… Хотя не утруждайтесь, сам схожу в огород.

Вдруг вспомнилось, что розмарин я сажала возле табероуса. Исключительно из созвучных названий, а не из ботанической необходимости. Нильс немедленно представился вымазанным в пыльце цвета сочной фуксии. Даже вздрогнула от страшной фантазии!

— Знаешь, Нильс. Не отвлекайся. Я сама принесу.

К розмарину, растущему на бывшей половине ведьмака, мы отправились вместе с Йосиком, но в десяти шагах от заветных кустов до меня донеслись подозрительные звуки. Показалось, что возле разрушенной стены старого дома кто-то тихо и жалобно всхлипывал. Я несколько удивилась – не сказать по-простецки обалдела, – оттого, что кто-то пробрался на мою территорию и со вкусом рыдает, словно провожает в путь любимого родственника.

Табуретопес, как всегда любопытный, дружелюбный и проворный, дернулся в сторону ведьмачьего логова. Он несся как ретивый конь, не разбирая дороги. Перескочил через репейник, нахватав себе на обивку пук колючек, и скрылся в траве.