Книга Не злите добрую колдунью!, страница 62 – Марина Ефиминюк

— Так ты же все равно открыла портал.

— В ад! – указала в него пальцем.

— Разве не в реку? – как будто серьезно озадачился Фентон.

— Я тебя сейчас в ад отправлю, скудоумный!

И вдруг протянутый указательный палец, светящийся злым магическим огоньком, замигал. Из кончика в воздух брызнул знакомый дымок.

— Нет-нет, вернись назад, – в панике пробормотала я, встряхнув рукой.

Огонек послушно разгорелся.

— Слава тебе, господи…

И снова потек дым.

— Нет, не слава! Все снова плохо… – тихо простонала я и сжала кулак, гася чужеродную магию.

Ведьмак остановился и с перекошенным лицом следил за тем, как магия изменяла цвета. Я проткнула это ходящее проклятие своей тихой жизни многозначительным взглядом. Он резко расставил руки в безмолвном вопросе: дескать, снова?!

И как влюбленные после долгой разлуки (аж целых полчаса врозь) в единодушном порыве мы рванули навстречу друг другу. Наверное, со стороны зрителей казалось, будто сейчас обнимемся, поцелуемся и вообще устроим какое-нибудь задорное непотребство в угоду измученным страхом королевским подданным, но нам хотелось сыпать смертельными заклятиями. Мне точно! Полагаю, ведьмаку тоже.

В сапогах противно хлюпало, под ногами отвратительно чавкало, словно площадь превратилась в задворки продуктового рынка. В трех шагах от ведьмака я на чем-то поскользнулась и едва не въехала носом ему в грудь. Фентон перехватил меня за локти и прошипел:

— Какого демона опять произошло?

— Ты у меня спрашиваешь? – возмутилась я. – Почему мы опять поменялись местами?

Очевидно, магические боги сейчас смотрели на нас и хохотали в голос, надрывая животы. В отличие от них, этих жестоких богов-насмешников, ни мне, ни Фентону смешно не было. Мы снова поменялись местами. Недолго трубили победные фанфары и царило торжество колдовской гармонии.

— Так… – Просветлевший в буквальном смысле ведьмак воровато огляделся, выискивая соглядатаев – а площадь уже становилась людной – и тихо скомандовал:

— Уходим молча и быстро, пока не сбежался народ.

Он настойчиво потянул меня в переулок. Я не сопротивлялась, но посчитала, что имею полное право возмутиться:

— Ты собрался до дома чесать пешком? Чем тебя не устраивает коляска?

— Ее хозяином. Дюпри любопытный.

— А я мокрая до нитки.

— Это сейчас самое важное? – Ведьмак злобно сверкнул глазами. – У нас тут проблема посерьезнее.

— Ну конечно, ведь не к твоему заду прилипают портки, – издевательски протянула я.

— По дороге просохнешь, – распорядился он.

— Тогда отдай мне свою рубашку, – потребовала я.

— У тебя прилипают портки, а отдать надо рубашку?

— Да.

— Серьезно? – Он даже притормозил.

— У меня течет по спине, хлюпает в сапогах, а пальцы дымятся. Поверь, я серьезна как никогда.

— Ладно… – процедил он сквозь зубы, покрутил головой и кивнул в сторону узенькой подворотни между двумя каменными двухэтажными домами. Здесь разливалась огромная лужа, так что пришлось ютиться с краешка, хотя перепачкаться сильнее невозможно.

Еще чуть-чуть, и в сундуке не останется чистой одежды, а я даже не могу воспользоваться удобным заклятием для стирки. Наведешь магии, и белье с мыльным камнем вертится в бочке, само себя оттирает. В чудесном прошлом – всего-то седмицу назад – не было никаких постирушек руками… Перешагнув на два шага через четверть века, я со скорбью готова признать, что жизнь – боль.