Книга Не злите добрую колдунью!, страница 151 – Марина Ефиминюк

— Где он? – резко спросила я.

— Он? – протянул Бессон. – Ты меня оскорбить хочешь, чародейка? У меня бывают только «она» или «они», но все исключительно по собственному…

— Да не заговаривай мне зубы! – перебила я, начиная раздражаться, и указала на него пальцем: – И придержи инстинкты!

Бирюзовые глаза мигом перестали блестеть, в них появилась знакомая скука. Когда инкуб не пытался никого соблазнить, используя древний зов, то как-то мигом окунался в депрессию.

— Зачем пришла? – спросил он по-простому и направился к столику с графином вина.

— Где рог? – уперев руки в бока, требовательно вопросила я.

— Чей? – с фальшиво недоуменным видом уточнил он.

— Как понимаешь, не верховного Варлока.

— У него есть рога? Ветвистые? Он их прячет в кабинете?

— Ты, смотрю, давно голоса не лишался, – процедила я, складывая руки на груди, – и в сторону замковых ворот с котомкой тоже давно не брел. Так, инкуб?

— Что у тебя за привычка начинать разговор с угроз? – фыркнул он.

— Где драконий рог? Мне сказали, что ты его к себе утащил.

— Хорошего ты обо мне мнения, хозяйка замка, – посмел изобразить тот возмущение.

— В гардеробной спрятал? – кивнула я на закрытую дверь.

— Да.

— Давай обратно, – потребовала я. – У нас тут международный скандал намечается.

— С этого места, пожалуйста, поподробнее, – теперь по-настоящему заинтересовался Бессон и даже опустил графин с вином, поднесенный к губам.

— Торстены сейчас приедут, а вы, подлецы, растащили их дракона по частям.

— Клыки вернули?

— Сомневаешься? – презрительно фыркнула я.

— Чем пригрозила? – злорадно улыбнулся он.

— Тем, что разрушу северную башню, а их заставлю разбирать.

— Ах, вот оно что… – Бес запахнул рубашку, пряча гладкий торс, точно приличный, а не разобранный, вид заставит меня передумать и не трогать местный вертеп. – Забирай, конечно.

— Нет, кто в башню принес, тот и тащит верховному, – отрезала я. – Отдает лично в руки!

— Чародейка, у тебя жалость есть? – охнул он. Видимо, понимая, что связываться с верховным себе дороже.

— А у тебя совесть?

— Откуда такая роскошь? – удивился инкуб. – Эта штука тяжелая, как конь.

— Совесть? Поэтому ты ей не обременен?

— Совесть я на себе не таскал, в отличие от драконьего рога. Не знаю, сколько весит она, но рог неподъемный.

— Так что ты его не оставил, где валялся? – возмутилась я.

— Денег захотелось.

Что мне всегда нравилось в инкубе: он чистосердечно признавал пороки и искренне ими наслаждался. Не стыдился любви к деньгам, женщинам и вообще ко всему, что вызывало в нем вкус к жизни. Перед обезоруживающей честностью исчезало даже желание скандалить.

— Ладно, потащили, – кивнула я и, не дождавшись хозяина комнаты, сама открыла гардеробную.

Рог, длинный и острый, с неровно отломленным краем, возлежал на полу пустой комнатушки. В уголке, прижимая к полуобнаженным пышным телесам платье, пряталась кухарка из новеньких. Никто еще ее имя не успел запомнить, а она уже в северной башне отметилась. У меня вырвался смешок.

— Ну вы и сволочи! – протянула удивленно. – Вам тут всем медом, что ли, намазано?

— Без излишней скромности: я хорош, – промурлыкал из спальни Бессарий, не торопящийся ни спасать от позора очередное завоевание, ни вытаскивать из закрома драконий рог.

— Да уж скромностью ты точно не страдаешь, – огрызнулась я и спросила у остолбенелой кухарки: – Ладно, что ты не шевелилась, я поняла по разобранному виду. Но ты хоть дышишь?