Книга Не злите добрую колдунью!, страница 106 – Марина Ефиминюк

До Веспока добрались к обеду. На здешний рынок, самый крупный в провинции, стекались фермеры со всей округи, и шумные людные улицы, в противовес сонному Круэлу, бурлили.

Кучер остановил коляску напротив скромных кованых ворот библиотеки. Сквозь широкие прутья был виден мощеный дворик с зеленым оазисом из трех пыльных деревьев посередке. Подозреваю, что сначала планировали построить фонтан, но что-то пошло не по плану.

Из открытых окон неслась фортепьянная мелодия. Возле высоких тяжелых дверей висело нарисованное от руки объявление, что сегодня в музыкальной комнате объявлен благотворительный концерт выпускниц местного института благородных чародеек.

— Институт чародеек? Такой тоже есть? – хмыкнула я.

Неуверенная, нестройная мелодия распугивала могильную тишину, царящую в библиотеке. Смотрительница встретила нас строгим взглядом из-под лекторских очков.

Вообще-то, утром я приоделась. Исключительно по велению сердца и, может быть, чуточку из желания покрасоваться перед ведьмаком… Но больше, конечно, по велению сердца!

Надела приличный дорожный костюм с розовой юбкой, который хранила для исключительных случаев, и даже кружевные перчатки в сундуке откопала, чтобы скрыть руки, давным-давно утерявшие женственную красоту. Три года в огороде ни один маникюр не выдержит. Не то чтобы я его носила, будучи специалистом по защите от темных чар.

Фентон… выглядел как обычно. Небритым хмурым ведьмаком. Честное слово, уже любопытно, что он прятал под щетиной, как я под перчатками – сломанные ногти. Может, у него опрятно-круглый безвольный подбородок?

— Вы на концерт? – придирчиво, с ног до головы оглядев нас, шепотом спросила смотрительница. Надеюсь, решила, что мы люди достойные и не будем выдирать страницы из библиотечных книг.

— В архив.

В этот момент из музыкальной комнаты донеслось женское пение. Мощное, сильное, насквозь фальшивое. Благородная дева-чародейка – прости господи! – не попадала ни в одну ноту! О музыке я знала приблизительно столько же, сколько о шитье – практически ничего, – но даже меня слегка перекосило.

— Вам в какой отдел? – тихонечко спросила смотрительница.

— Картографии, – подсказала я.

— Сегодня в этом отделе наплыв посетителей…

Она была вынуждена заговорить во весь голос, когда девица вдруг взяла пронзительную ноту, постепенно переходя то ли в громкий комариный писк, то ли в визг.

Наше внимание привлек подозрительный стук. На столе задрожал стакан с водой. Пение оборвалось. Стакан выстоял и не разлетелся, но в ушах зазвенело.

— … и пускают только по одному, – снова перешла женщина на шепот.

Мы с Фентоном переглянулись.

— Подожду на улице, – вымолвил он, понимая, что в поиске нужной карты от него мало толка. Местность Круэла ведьмак знал плохо.

— Господин, ни в коем случае не стоит ждать на улице! – На припудренном лице смотрительницы расцвела кровожадная улыбка морской сирены, одурманивавшей глупых моряков. – Послушайте концерт. В зале еще есть свободные места.

— Во дворе тоже неплохо слышно, – сдержанно заметил Фентон.

Удивительно, как не заявил, что весь город, пожалуй, содрогнулся от рулады.

— К прекрасному нужно прикасаться лично! Идите в музыкальную комнату и наслаждайтесь, – настойчиво велели ему и ткнули указательным пальцем в сторону открытых двустворчатых дверей, дескать, прекрасное там, и никаких отговорок. – Вам туда! Госпожа, а вам через двор в левое крыло. Коричневая дверь с табличкой.