Книга Небеса Элис, страница 94 – Марина Ефиминюк

Через иллюминатор Чжун увидел, что на взлетной полосе лежал снег,и мир окрасился в серые тона. Небо, на высоте сиявшее ослепительным солнцем, уплотнилось и потяжелело, а день выцвел и потух. За неделю pыжая кумихо – осень – сбежала, спрятав свои девять хвостов, и показалась городская зима, долгая, лишенная хрупкой льдистой красоты, давно ставшая синонимом сумасшествия и меланхолии.

Когда выпускали пассажиров бизнес-класса, Чжун вышел налегке, с одним саквояжем в руках. Кореец не подозревал, как проходил таможенный контроль для людей из светского мира, но колдунов проверяли на черные артефакты и прочую чепуху, будто нормальный волшебник в здравом рассудке повезет с собой какую-нибудь дрянь, смердящую порченой магией.

В зале прилетов для особых гостей, отчаянно напоминавшем холл дорогого отеля, царила духота и стоял тяжелый запах магических амулетов, оставленный бесконечной вереницей пассажиров. Чжун подошел к стойке регистрации и при появлении корейского шамана агасси в форме дворцовой служки отчего-то покрылась красными пятнами.

— Добро пожаловать в Россию, господин Ким, – поприветствовала она с нервной улыбкой, давая понять, что знает путешественника в лицо и по имени.

— Аннёнхасэ–ё, - отдавая документы, холодно поздоровался Чжун.

Он привык, что жители теневого города зачастую реагировали на него, как корейские школьницы – на айдола, без сопровождения и без маски на пол-лица спустившегося в сеульское метро. Разве что не пытались взять автограф.

— Заполните… – Агасси осеклась и замерла с протянутым документом в руках. Разглядывая кого-то за спиной корейца, она залилаcь едва потухшим нервическим румянцем.

— С прилетом, - произнес Полоцкий-младший и, пристроившись на стойке рядом с корейцем, грубо буркнул, обращаясь к округлившей глаза девчонке : – Мне самому брать бумажки?

Агасси испуганно покосилась на Кима и тот покачал головой, давая понять, что не pасстроен бесцеремонностью хамоватого властительского преемника.

Полоцкий что-то принялся черкать в готовой форме, а потом не выдержал и грoмко воскликнул:

— Что? Посол доброй воли в Тибете?! – Он словно обращался к самому себе, хотя возмущенное восклицание явно адресовалось к Чжуну. Кореец молчал, считая ниже собственного достоинства разговаривать с мерзавцем, преследовавшим Эль, когда та едва-едва перешагнула нежный возраст.

— Лучше бы ты устроил мне каникулы в Бразилии! – воскликнул преемник. – Там, по крайней мере, шаманки аппетитные. Чтo мне три месяца делать в Тибете? Осваивать техники медитации? Налаживать связи с монахами? Или самому постричься?

До сих пор Виктор претендовал на трон по единственной причине – ему хватило ума не жениться на человеческой девчонке, а потому властитель отчаянно пытался сделать вид, что слыхом не слыхивал о бесшабашном разгуле преемничка, но возможности отправить его на перевоспитание – не упустил.

Став невольным свидетелем гневного монолога, агасси за стойкой окончательно смутилась. Боясь поднять голову, она протянула корейцу документы двумя руками (жест, явно подсмотренный в какой-нибудь азиатской дораме) и выпалила:

— Ваша виза, господин Ким. – Паспорт лихорадочно трясся в девичьих руках.

— Комаво–ё.

Он забрал документы и, коротко попрощавшись, собрался уходить.