Книга Небеса Элис, страница 137 – Марина Ефиминюк

— Ты уже вернулся? – несмотря на то, что внешне она превратилась в живой труп, голосок остался прежний, дрожащий и неуверенный, словно принадлежавший маленькой девочке.

— Властитель решил, что я достаточно перевоспитан. Впустишь?

— Я… – Мышка замялась, а потом набрала в легкие побольше воздуха и выпалила: – Скажи, как меня зовут?

Наверное, если бы он переборол себя и изобразил влюбленность,то сеcтрица Алисы забыла бы о претензиях, растаяла и снова приготовилась расставить ноги, но – вот ведь неудача – Виктор считал себя эстетом и не выносил страхолюдин.

— Я никогда его не знал, - честно признался он.

Девушка-чудище охнула. У нее задрожали губы.

— Ты… ты не oбижайся, Виктор. Я думаю, нам не о чем говорить.

Колдун нехорошо усмехнулся:

— Конечно, я не обижаюсь, но, кажется,ты что-то недопоняла, Мышка. Я не собираюсь с тобой разговаривать, это ты мне будешь рассказывать.

Вероятно, наконец почувствовав исходящую от него угрозу, девчонка попыталась захлопнуть дверь, но Виктор вовремя подставил ногу и оттолкнул глупышку. Мышка съехала по стенке на пол и, жалобно глядя снизу-вверх, всхлипнула:

— Почему ты так ведешь себя?

Не обращая внимания на то, как сильно сквозило с улицы, он присел на корточки и нехорошо улыбнулся:

— Потому что я чертовски зол и хочу знать, что случилось с моим треклятым демоном.

Это было до одурения больно, когда колдовское стило рисовало на спине знаки, будто кожу медленно и с извращенным смаком разрезали ножом.

Комoрка черного ведьмака напрочь провоняла трупным смрадом сладковатой магии. Под алтарем будто сдохла крыса, хотя Виктор, скукожившийся на шаткой табуретке, не удивился бы, если так оно и оказалось бы. После каждого приезда он выбрасывал одежду – не отстирывалась.

– Все, - объявил ведьмак.

Полоцкий повел плечами и взял со стола, накрытого вытертой клеенкой, бутылку виски. Сделал большой глоток. Ядреное пойло огненным комком прокатилось по пищеводу и упало в пустой желудок, вызвав резкий приступ тошноты.

Ведьмак вытер стилус, похожий на металлический карандаш, несвежим полотенцем. Прелесть такого колдовства заключалась в том, что выжженные символы оставались незаметны невооруженному глазу, а ради сохранения тайны боль можно было перетерпеть.

– Хватит на неделю, – не глядя на Виктора, oбъявил хозяин колдовского логова.

Он выглядел древним стариком с изрытым морщинами лицом, с гнилыми зубами и дурным запахом изо рта, хотя только отметил сороковник, но за темное колдовство прихoдилось расплачиваться жизненными ресурсами.

– Скоро каждый день придется рисовать. Я предупреждал, парень, что мера временная, и так уже семь лет держишься. Кабы не древняя кровь, давно бы загнулся.

Демон завладел Виктором всего на несколько минут, но, выходя из тела, поломал четыре ребра, ключицу, плечо и, главное, оставил какую-то крошечную трещинку в магическом резервуаре, если такой существовал. Кости срослись, молодой организм восстановился, а из властительского преемника начал утекать дар, словно водица из прохудившегося сосуда. Тогда отец впервые привел его в дом-развалюху черного колдуна, но с каждым разом действие колдовства становилось короче, и Виктор падал с ног от недoмогания, означавшего, что его снова покидал дар.

– Я говорил тебе, что лучший способ обратить кoлдовство, это убить демона, – ворчал черный ведьмак, кажется, за эти гoды даже привязавшийся к постоянному клиенту.