Книга Небеса Элис, страница 130 – Марина Ефиминюк

Ошеломленный колдун огляделся вокруг. Он не заметил, что даже не включил света и теперь стоял в густом сумраке.

В следующую секунду Чжун сорвался с места. Вылетел из дома, уселся в ещё теплую машину. Он гнал до светившегося огнями аэропорта, не замечая скорости, а потом, бросив седан у самого входа, ворвался в стеклянные двери.

Впервые в жизни наплевав на правила колдовского мира, воспользовался магией на глазах у сотен людей. Замер, прислушиваясь к аэропорту,и попытался вычислить, где находилась его Эль. Наверняка, мощное магическое возмущение почувствовали в залах для особых клиентов, но колдуна не волновали последствия безрассудного поступка…

Только следов любимой нигде не было.

Она вовсе не приезжала в аэропорт.

«Я не знаю, какой мерой она оценивает вред, но всегда поступает одинаково. Она сбегает».

Эль не смирилась с его решением погасить дар – просто не спорила и растаяла, как предрассветный сон, не дав возможности доказать, что она опять ошибалась.

Наверное, если бы колдуна подключили к медицинскому аппарату, отмеряющему сердечные ритмы,то сейчас бы прибор зашелся беспрерывным громким писком. Сердце Ким Чжуна остановилось.

Мир смолк.

Зима закутала небо в серое одеяло облаков и осыпала гoрода снегопадами, а когда обвыклась и успокоилась, что никто не посмеет ее выгнать, ощутила себя полноправной хозяйкой. Она разогнала тучи и, вернув остывшее бледное солнце, обрушила на мир морозы.

Окрестности бывшего пионерского лагеря «Зарница», спрятавшегося в предместьях провинциального городка, отличались безлюдностью и тишиной. Изредка по проселочной дороге протаскивалась точно бы заплутавшая легковушка,иногда встречались местные, но они полагали, что в лагере обосновалась религиозная секта, и старались обходить территорию стороной. Да и как им дoгадаться, что в уединенном месте прятались от внешнего мира и смирялись с человеческой сущностью одержимые колдуны, перекрывшие дар ради спасения жизни?

Каждое утро Элис пробегала один и тот же маршрут, от поселка до крутого берега узкой речушки, а потом обратно. Под подошвами кроссовок хрустел снег, утекала назад белая лента-дорога. Деревья стояли окоченелые, припорошенные ледяной пудрой. Сугробы переливались бриллиантовой крошкой. И на морозе, под орущую в наушниках музыку, с горящими от бега легкими так хорошо не думалось.

Вдруг земля стала уходить из-под ног, между березовых ветвей мелькнул кусочек бледногo неба, и совершеннo неграциозно Элис приземлилась на пятую точку. Не успела она прийти в себя от унизительного падения, как над ней склонился смутно знакомый небритый тип в спортивной шапочке.

Он что-то вымолвил, заглядывая ей в лицо. Γубы парня двигались, глаза смеялись, но слова заглушала музыка. Вдруг он схватил Элис за руку, попытался поднять, но кроссовки поехали на льду. Энтузиаст выписал ногами чудный финт и неуклюже приземлился рядом с ошарашенной девушкой, а та со всего маха шибанулась затылком – истинная жертва чужой услужливости.

Застонав Элис, вытащила из уха наушник.

— Спасибо, что не прикончил, - проворчала она по-английски. Насколько она знала, в поселке, где абсолютно все забыли русский, даже действовали специальные курсы, обучавшие народ светским языкам.

— Я кричал, что тут лед, но ты не слышала, – произнес он с заметным славянским акцентом.