Книга Небеса Элис, страница 105 – Марина Ефиминюк

Гостья быстро вернула снимок на место, точно фото кусалось. А может, у Элис, услышавшей, что они с парнями похожи на родственников, сделался такой вид, будто она хотела загрызть Милу за бестактное замечание.

— Красивый дом. – Гостья попыталась вернуть разговор в мирное русло, но сестра не собиралась облегчать трудное примирение.

— Ты здесь уже была.

— В прoшлый раз я его не успела рассмотреть.

— Потому что торопилась сбежать.

— Ты злишься на меня? – Мила покраснела.

— Уже нет.

Обида на поступок сестры давно прошла, осталось разочарование, вызывавшее кислую оскомину каждый раз, когда вспоминался утренний побег предательницы вместе с Виктором Полоцким.

Войдя на кухню, как будто мимоходом Элис захлопнула крышку лэптопа, чтобы гостья не увидела светившееся на мониторе заявление о переводе. Однако Мила заметила и даже успела прочесть название документа.

— Ты хочешь перевестись? – Она поменялась в лице.

— Пока не знаю, – отозвалась Элис, представляя, какой разнос устроит отец, узнай он, что старшая дочь задумала поменять престижный факультет в хорошем университете на средненький институт на родине.

— Это из-за него? Из-–за твоего китайца?

— Ким Чжун – кореец, – сухо поправила она. – И мне не нравится тон, который ты выбрала.

— Извини. Я не очень понимаю разницу. – Мила состроила гримасу фальшивого сожаления, намекая, что в буреломе азиатских народностей даже подкованная лошадь сломает ноги.

— Разница в том, что Китай и Южная Корея – это два отдельных государства, а китайцы и корейцы – две уникальные нации, – не удержалась от резкости Элис и, стараясь унять раздражение, полезла в посудный шкаф за чашками. - У нас только зеленый чай.

— Он сегодня приезжал к отцу.

— Кто?

— Твой Ким Чжун.

Элис замерла с жестяной банкой в руках. С утра колдун казался ужасно нервным и раздраженным, а потом укатил из дома под предлогом какого-то чрезвычайно важного дела. Она сломала голову, гадая, что стряслось у любимого, а он, оказалось, пытался очаровать ее отца. Бедняга не догадывался, что все ухажеры дочерей для Матвея Лазарева априори являлись негодяями.

— Я подслушала, о чем они говорили, - вдруг призналась Мила.

Элис вовсе не хотела знать подробности разговора, приблизительно представляя, что отец не просто морально изничтожил Чжуна, воспитанного по правилам глубокого почтения к старшим, но ещё станцевал победную лезгинку на останках мужской гордости корейца.

— Οн сказал, что отказался от знака наследования, - донесла младшая сестра, внимательно следя за реакцией полукровки. – Что это может значить?

Рука дрогнула, на столешницу из чайника выплеснулся кипяток. Мила испуганно отпрянула от кухонного прилавка.

— Проклятье… – Элис схватила полотенце и с излишним усердием принялась вытирать стол. – Извини, Мила.

Перед мысленным взором стоял тяжелый золотой медальон с изображением мифического Хэчи, символом теневой власти. Желудок связался крепким узлом.

— Он сделал что-то плохое? – уточнила гостья.

— Нет, - старшая сестра покачала головой. - Вовсе не плохое.

Плохое совершила она: лишила Чжуна уготовленного ему будущего. Слово «будущее» насмешливым эхом несколько раз прозвучало в тяжелой голове.

— Тогда почему ты пoбледнела?

Марк утверждал, будто в отношениях бесполезно бояться или считать риски, а в душе отчаянно сожалел о прошлом. Когда страсти поутихнут, к ним вернется трезвый рассудoк и Чжун осознает, что потерял абсолютно все из-за минутного сумасшествия. Будет ли он любить Элис по-прежнему? Или сожаления о недостижимых возможностях победят и, в конце концов, перерастут в черную ненависть?