Книга Бедовый месяц, страница 76 – Марина Ефиминюк

— О чем я не буду жалеть? – промурлыкал он.

— О потраченных во имя благотворительности деньгах.

— Вы во всем ошибаетесь, леди Торн, – с самым серьезным видом прошептал он. – Для человеческой пьянки у меня есть ваш дядька. Он знает, где в Сиале проходят дегустации.

Я все-таки не удержалась и прыснула в кулак, замаскировав неприличный в приличном обществе хохот под деликатное покашливание. Но все равно со всех сторон на нас посмотрели с осуждением, а девушка напротив и вовсе с откровенным презрением.

Полагаю, все решили, будто мы не обсуждаем важный вопрос съедобности блюд, а флиртуем. Какой позор для женатой целых трое суток пары! И пусть о флирте я знала из любовных романов Лидии, которые она не забывала подсовывать, но мы действительно до неприличия задорно флиртовали.

Еда оказалась божественной. Кажется, я втянула и пережевала эти пять макаронин быстрее, чем успела распробовать. Внутри появилась натуральная скорбь от их потрясающе скудного количества.

С непроницаемым видом Филипп поменял наши тарелки. Поймав выразительный взгляд соседки по столу, дамы с пышной шевелюрой, украшенной бриллиантовой диадемой, громко и крайне любезно произнес:

— Приятного аппетита, госпожа Сайт.

На краткое мгновение у леди сделалось страдающее лицо, как у моего преподавателя по этикету, втайне, должно быть, мечтающего запустить в воспитанниц ботинок.

— И вам, господин Торн, – с кислой улыбкой отозвалась она.

Сразу видно, что в высшем обществе и отношения за столом царят высокие. Все такие вежливые!

Проглотив очередной смешок, я поленилась изобразить отсутствие аппетита и прикончила вторую порцию божественных макарон.

Еще не отложила приборы, как к Филиппу неслышно подошел усатенький распорядитель аукциона и что-то тихо сказал на ухо. Муж согласно кивнул, а потом, деликатно сжав мой локоть, тихо произнес:

— Леди Торн, вас просят на примерку.

— Уже?

Еда в желудке вдруг превратилась в камень. В последний раз такое нервное напряжение охватывало меня… Вообще говоря, вчера. В тот момент, когда опоенный Филипп выстрелил раздевающим взглядом и с властными интонациями приказал скинуть халат.

— Извините, господа. – Изображая отстраненную улыбку воспитанной леди, я поднялась из-за стола. – Господин Торн, хорошего вечера.

— И вам хорошо повеселиться, леди Торн, – кивнул он.

В комнате для примерок драгоценностей царил гвалт, как в курятнике. Перед зеркальными столиками восседал всего десяток юных леди, а казалось как будто полпансиона девиц. Все в черных вечерних платьях. Ей-богу, мы словно собрались на чьи-то поминки, а не на благотворительный аукцион.

Аристократки перебирали украшения и капризничали. Вокруг суетились мастера в строгих костюмах, видимо, приехавшие в Сиал вместе с главным королевским ювелиром и его ослепляющей коллекцией.

— Леди Торн, добро пожаловать! – воскликнул главный ювелир.

Как в дурной книжке, когда главная героиня попадала в глупую ситуацию и непременно позорилась, в комнате на секунду наступила пронзительная тишина. Все головы повернулись в нашу сторону.

Не на ту напали! Я шесть лет прожила в пансионе для благородных девиц, и в некоторых девицах из благородного была только фамилия.

— Добрый вечер, дамы, – громко поздоровалась с ними.

Очевидно, если вечер и был добрым, то до появления «туманной розы» в стае черных ворон.