Книга Бедовый месяц, страница 133 – Марина Ефиминюк

Невольно я узнала в сплетницах участниц аукциона. Тех самых, четверть из которых ждали от Филиппа предложения руки. Как понимаю, сердце в этом процессе не обещалось ни одной из нас. Для сердца и всего прочего у моего мужа была Миранда Фарнет.

— Хорошего вечера, – невольно копируя ледяные интонации супруга, произнесла я и вышла с высоко поднятой головой, хотя в этой самой голове страшно шумело, словно по затылку огрели пыльным мешком.

— Думаете, она все слышала? – донеслось прежде, чем за спиной закрылась дверь.

В салоне было шумно. На негнущихся ногах я пересекла зал, возвращаясь к теткам. Казалось, что абсолютно все дамы смотрели мне в спину и перешептывались, с ехидством обсуждая, как под носом у молоденькой супруги прожженный циник Филипп Торн проводит время с другой женщиной.

— На тебе лица нет. – Марджери внимательно ко мне присмотрелась. – Подурнело?

Хотелось немедленно устроить мадам допрос – уверена, она была в курсе дел, но не станешь же выяснять отношения на людях.

— Не то слово. В глазах потемнело, и сердце что-то зашалило, – стараясь говорить ровным голосом, согласилась я. – Пожалуй, вернусь в номер.

Ничего не знаю – меня атаковала мигрень. Наставленные ее племянником рога, знаете ли, знатно на голову давят, от их тяжести портится настроение. И еще под хвост попала вожжа. Все скопом, за один присест. Провинциалки, не видящие дальше собственного носа, вообще внезапные, как зимняя оттепель.

— У меня есть сердечные капли! – Мадам снова полезла в карман платья.

Не пойму, она всю аптечку, что ли, с собой таскает? На любые случаи жизни. А с виду-то и не скажешь, что тетушка – ипохондрик.

— Может, мне выпить сердечных капелек? – прошелестела Лидия. – А то в груди давит.

Вот и у меня давит. И в груди, и вообще везде.

— Пей херес, милочка, – скомандовала Марджери и указала на рюмочку, стоящую перед Лидией рядом с тарелкой нарезанных фруктов.

— А если в херес добавить сердечные капельки? – задумчиво протянула Лидия.

На этой во всех смыслах недурной идее я забрала у подавальщика плащ и поднялась в пустой номер.

За полчаса, пока в руки не попалась карта вин, аккуратно приложенная к стопке с прочими буклетами, успела десять раз передумать: говорить с Филиппом о той женщине или сделать вид, что ничего не знаю. Лучше хрупкая тишина или правда?

Эти мысли не оставляли меня и когда взгляд скользил по незнакомым названиям благородных напитков. Они ни о чем мне не говорили. Зато какой приятный сюрприз ждал на обратной стороне карты, где были перечислены коктейли! Для простоты напитки называли женскими именами: сладкая «Лидия», кроваво-красная томатная «Клементина» с морской солью, лаймовая «Марджери» и – венец мысли! – «Миранда» с горечью. Очевидно, от разочарования обманутых жен. Человек, составивший меню, определенно что-то подозревал.

Через пятнадцать минут четыре коктейля в изящных хрустальных бокалах стояли на кофейном столике.

— Ладно, – пробормотала я, – сейчас и узнаем, смиряет ли алкоголь с жизнью.

Ответ нашелся очень быстро: не смиряет. Ни соленая «Клементина», ни кислая, как долька лимона, «Марджери», ни приторная от сладости ореховая «Лидия» не успокоили и даже не настроили на философские мысли.

Филипп вернулся как раз в тот момент, когда я решила дать еще один шанс «Клементине», иначе от орехового коктейля слипались губы.