Книга Драконье счастье, страница 80 – Марина Ефиминюк

— Нас что, арестуют? — охнула Рина.

— Эфейры, уберите… это. — Я указала на оружие. — Произошла ошибка. Мы из дворца кейрима и извиняемся перед хорошими людьми. Парни, покажите печать.

Оттави скорбно покачал головой, давая понять, что дворцовая печать, круглая костяная бляшка с гербом Йорнов и красной кисточкой из шелковых нитей, с какой ходили все служащие, начиная от простых уборщиков и заканчивая смотрителем, не при нас.

— Ты сказала: едем тихо, — басовито пробормотал он.

— Но почему без печати?

Стало ясно, что сейчас нас всех упакуют в тюремную карету и посадят в застенок. Страшно не хотелось объявлять, кто устроил скандал в дешевой едальне, но выбора не осталось. Представлять лицо Киана, когда он узнает, с каким огоньком жена проводила день, было страшнее.

— Эфейры стражи, я Анна Йорн, — с властными интонациями в голосе представилась я и начала приподнимать рукав платья из тонкого шелка, — супруга…

Кожа на запястье была чистая, светлая, с тонкими прожилками вен. Ни следа от брачной метки. Поменявшись в лице, я резко одернула рукав и выдохнула едва слышно:

— Проклятье, съездили по-тихому.

— Что? — прошептала Ирина.

— Киан нам всем подрежет крылья.

ГЛАВА 7. Воспитание жен и мужей

Не верилось, что мы загремели в застенок! Сидели в одной камере и слушали, как в соседнем помещении ругается жена Иварта. От нервов я ходила туда-сюда и никак не могла усидеть на месте, в отличие от моих стражей. Здоровяки со смирением дожидались, когда нас вызволят. Фрейз изредка почесывал квадратный подбородок, а Оттави вовсе скрестил мощные руки на груди, закрыл глаза и, кажется, задремал.

И только Ирина, осознавшая, что отдала мошенникам почти все свои сбережения, поддерживала меня тихой истерикой. Правда, подруга сидела на лавке, но всхлипывала, сморкалась в платок и что-то периодически искала в ридикюле. Возможно, план побега.

Внезапно голоса стихли, словно весь участок усыпили заклятьем забвения. И от этой странной тишины по спине пробежал холодок. Через некоторое время загремел замок, дверь распахнулась. Через порог шагнул Киан, и показалось, будто в тесной, душной камере повеяло северной зимой.

Он устремил в меня ледяной взгляд и, кажется, не обратил внимания, как с лавки синхронно поднялись Фрейз с Оттави. На его лице ходили желваки, губы были крепко сжаты.

— Киан…

— Анна! — перебил он. — Сейчас — ни звука. Иначе сорвусь.

Киан посмотрел на стражей и произнес резкую, отрывистую фразу. Не поняла, что именно он сказал, но те покаянно опустили головы и уставились на носы своих ботинок.

— Дамы, в карету, — сухо бросил он и вышел в коридор.

Ирина, не отягощенная браком с этим взбешенным спасителем арестантов, мгновенно выскочила следом. Целую секунду я боролась с идиотским желанием запереться в камере изнутри.

— Не бойся, кайрими. Иди, — прогудел Оттави, но посмотрел с сочувствием.

В коридоре меня дожидался только Киан. Стоило показаться, он молча развернулся и твердой поступью направился на выход. Даже его спина излучала гнев.

Однажды мачеха сказала, что в семейной жизни надо уметь вовремя заплакать. Мужчина сразу поймет, как не прав, что злится на святую женщину, свою жену, даже если наломала дров — она. Как ни странно, с отцом всегда срабатывало. В общем, пришло время воспользоваться советом, но слезы не выдавливались. Хоть моргай, хоть до крови прикусывай язык.