Книга День правды и лжи, страница 81 – Мари Вудс

Сегодня я пришла раньше, чем обычно — на Земле ещё не закончился четверг. Тут я проводила пятницы. Этого мне вполне хватало — из-за разницы во времени пятница на Земле равнялась трём дням на Менгеше.

Я вытянула руку и призвала Тенетайн. Пальцы сомкнулись на тёмном дереве, пространство дрогнуло от Силы. Привычно. Как раньше.

Пением прибоя негромко прошлое заговорило со мной — я его слушать не стала.

Тенетайн и охота — это было то немногое, что осталось мне от прошлой жизни. Но охотилась я редко и далеко — не хотела встретить кого-то из знакомых. А разгуливать по Земле с Тенетайном было, как минимум, странно. Хотя там практически никто не знал, что он такое, но девушка с луком на плече привлекала бы лишнее внимание.

Дом ещё не встал перед моими глазами, когда утро совсем разгорелось из тусклой янтарной полосы на востоке. Рассвет на Менгеше тоже был скучным.

Но всё-таки это был Новый день.

День, когда Мириэль снова приготовит тесто для Юэбина — Тёмные Эльфы пекут «звёздный хлеб» со времён Первых Песен. Свернёт ровные треугольники. Отпечатает руны благополучия. Испечёт до хрустящей корочки. Запах хлеба останется над домом до рассвета и осядет с утренней росой.

Поднимаясь на крыльцо, я провела пальцами по колоннам, подпирающим навес. Они были гладкими, крепкими. Эльфы умели делать вещи, рассчитанные на Вечность. Запыхавшаяся Мириэль распахнула передо мной дверь после третьего стука. Чиркнула подолом по полу, склоняясь в торжественном поклоне. Поправила упавшие на глаза волосы. Даже подобранные праздничными шаури, они были очень длинными. Поверх синего платья Твай Дэ блеснул золотой знак Многоликого. Руки у неё были в муке. Глаза — радостные, переходящие из чёрного в глубокий индиго — Мириэль была чистокровной Тёмной.

— Кайла, входи!

Я переступила порог и прикоснулась пальцами к её лбу. Мириэль закрыла глаза, принимая Благословение. Когда я убрала руку, Эльфийка осенила себя знаком Многоликого и склонилась в поклоне ещё раз.

Был новый день. По всем приметам — обычный. Мы заходили в дом, как будто не было всего, оставленного за спиной. Как будто эти два мира обособлялись друг от друга: один — в стенах Последнего Приюта, пахнувший травами и пряностями, где я сменю гослинговую кожу на платье Великой Твай Дэ и буду учить Мириэль и ещё двоих учениц Магии, как учили меня, другой — тот, что оставался и крутился снаружи. Мир, где была война. Долг. Потери и замерзающая Земля.

Хитрость была в том, чтобы не перемешивать их. Уверена, что у меня бы и сегодня получилось.

Если бы за мной не тянулся хвост невыполненных дел. И если бы он не становился чем дальше, тем длиннее. Если бы я спросила Торио про сон. Если бы успела задать вопрос раньше и лучше, чем тот Бессмертный.

И особенно — если бы не сказала «никогда».

Когда ты говоришь — «я никогда этого не сделаю», переворачивай песочные часы и жди. Так говорил мой Учитель.

Мириэль убежала на кухню, а я поднялась на второй этаж. Моя комната была прямо над гостиной. До меня тут жила другая Великая Твай Дэ этого Последнего Приюта, а до неё — та, что была перед ней.

Великие Твай Дэ менялись, а комната — нет.

Резьба на мягком дереве лиственницы, строгие линии потолка и колонн, наводящие на мысли о величии культа Многоликого, которому мы служили. Когда я переехала сюда из нижних покоев, мне хотелось добавить комнате живых красок и растений, но спорить с Законом Самхета не хотелось. Поэтому я просто вбила в стену гвоздь для Тенетайна — и на этом изменения закончились.