Книга День правды и лжи, страница 6 – Мари Вудс

— Я подумал, что ты можешь бояться темноты, — наконец ответил Кристиан. — Я не боюсь темноты. — А чего боишься? — Не знаю. — Как узнаешь, скажи. — А чего боишься ты?

Кристиан снова ответил улыбкой. И за ней снова скрывался ответ. Я хотела вернуться к выбору вопросов, но мир снова сделал шаг назад и обступил меня тишиной. Приглушённым синим цветом под массой тумана.

Кристиан тоже ничего не говорил. Казалось, он находился не здесь, а в каком-то другом месте, скользя глазами по моему лицу. Взгляд его опустился к моим губам. Остановился на них. Замер, будто неосознанно. Но через мгновение снова вернулся к глазам.

— У тебя такие глаза... — наконец сказал Кристиан задумчиво.

Я подумала, что сейчас услышу типичную для таких случаев банальность, но он ничего не сказал.

Мне стало любопытно.

— Какие? — спросила я.

Кристиан снова посмотрел на меня, как из какой-то другой реальности, из которой я вырвала его своим вопросом, и ответил:

— Не знаю.

Но потом добавил:

— Когда я смотрю в твои глаза, океан говорит со мной. — И о чём же он говорит? — улыбнулась я. — Он говорит со мной о солнце. О том, как оно опускается в его волны каждый день, касаясь их своим теплом. Как тонет в его объятиях, пробуждая внутри страсть, горячую, как огонь. Ты любишь солнце?

— Люблю, — ответила я, позволяя очарованию момента захватить меня. Чувствуя, как мир снова начинает дышать. — И о теплом ветре, который скользит по поверхности океана, едва касаясь его своими крыльями. Медленно, до дрожи сливается с ним и улетает, чтобы вернуться снова. И снова. И снова. Ты любишь ветер? — Люблю. — И ещё он рассказывает мне о том, как вода ласкает песок. Как проникает в него. Наполняет. Скользит в глубине. Ты любишь воду? — Люблю. — Ты трижды сказала мне «люблю», ma belle, — улыбнулся Кристиан, и глаза его заблестели. — Это хороший знак. Значит, ты готова отдать мне своё сердце. — Всем известно, что у красавиц нет сердца, — рассмеялась я и отвела взгляд.

В его словах был явный сексуальный подтекст. И не только в словах, он был во всём: в том, как он говорил, как двигался, как смотрел на меня.

— А что ты любишь больше всего? — задал он новый вопрос. — Думаю, рассветы, — предположила я. — Рассветы? Почему? — удивился он. — Ну, на рассвете тебя ожидает день, которого ты никогда не видел. А мир — это подарок, который ты получаешь каждое утро. — сказала я и каждое слово отозвалось внутри как что-то глубоко знакомое.

В ответ на мои слова Кристиан мягко рассмеялся.

— Надеюсь, он тебя не разочарует, ma belle. — Кто? — Мир. — Надеюсь, — согласилась я и отодвинула штору, чтобы рассмотреть парк за окном.

Ветер ловил опавшие листья и запускал их в небеса, как воздушных змеев. Кристиан вернулся к креслу и сел, закинув ногу за ногу и сложив руки на подлокотниках. Он выглядел расслабленным, но в его позе чувствовалась собранность человека, который всегда готов к действию, несмотря на кажущуюся безмятежность.

А если эта пустота внутри — навсегда?

Что мне делать, если я никогда так и не вспомню?

Несколько секунд я крутила эту мысль в голове, обняв себя за плечи, как будто это могло сдержать дрожь, ползущую по коже. Сердце неожиданно сжалось от безысходности, в которой потерялась надежда, и даже ощущение того, что я жива.