Книга День правды и лжи, страница 41 – Мари Вудс

Главная моя проблема — кольцо. Оно блокирует мою Магию. С ним я не могу просеиваться, а без него — не выгляжу, как человек.

У Сайласа Гейта таких проблем нет — он просеивается ко мне, дистанция в десяток шагов умирает в секунду.

Реакция у него — сто из ста.

Пальцы смыкаются на моих запястьях, не давая сделать Знак и сжечь эту комнату и этого Бессмертного, мешающего моим планам.

Какой я после этого Боевой Маг?

Сегодня — никакой. Боевые Маги не пользуются Жестовой Магией.

Меня накрывает животная злость и чувство полного, тотального бессилия. Мы с размаху впечатываемся в кровать — я снизу, наполовину придавленная его телом. Он весит, наверное, не меньше, чем гранитная плита, тянущая меня на дно. Я даже не пытаюсь плыть — просто смотрю на солнце сквозь отдаляющуюся поверхность воды и ухожу спиной ко дну, когда оба мои запястья оказываются зажаты его рукой и закинуты за голову.

Прохлада комнаты исчезает, сгорает в тепле его кожи. Он вглядывается внутрь моих радужек так, будто способен рассмотреть на дне цепочки мыслей.

Как будто у меня в голове сейчас есть какие-то мысли... а не звуки колотящегося об черепную коробку набата.

— Хочешь познакомиться поближе?

Ему достаточно одной руки, чтобы сжимать обе мои. Взгляд неожиданно опускается на мои губы. Я могла бы решить, что он сейчас меня поцелует, если бы не лед в его взгляде. Никто не целует женщин с таким взглядом. С таким взглядом просто берут, не спрашивая имени, не различая лица, но не целуют.

Он и не целует, просто берет меня свободной рукой за подбородок и сильнее вглядывается в лицо. Пытается что-то увидеть, понять, рассмотреть.

Уверена, женщины не раз приходили к нему с таким предложением — но никогда со взглядом свободного зверя, застрявшего в капкане.

Пытаюсь выдавить из себя желание — он красивый мужчина, а я женщина, Огненный Маг, в конце концов, но какое может быть желание, если из инстинктов только — вцепиться в горло и сбежать, оставив за спиной истекающее кровью тело.

Чужой запах обжигает слизистую. Раздражает. Этот запах в моем пространстве лишний, как ацклеорг, шатающийся по Милану и сбивающий фонари. Я закрыта настолько, насколько это возможно, потому что не хочу впускать в себя происходящее.

Представь, Кайла, что ты хочешь этого Бессмертного так сильно, что явилась к нему в квартиру, чтобы оказаться с ним в постели. Что тебе нужно тепло его ласкающих ладоней, что ты мечтаешь вдыхать его запах, что надеешься увидеть в его ледяных радужках что-то, хотя бы отдаленно похожее на страсть.

Пробую почувствовать его через свою невидимую броню. Твердые мышцы его бедра, прижимающего меня к кровати, впалый пресс — он весь выточен из камня. Нагретого солнцем камня — тепло его тела передается даже через одежду.

Смотрю ему в лицо — глубокие тени бархатом ложатся на скулы. Недостаток света придает царственный вид его красоте — изваяния Древних Властителей должны являть миру такие лица. Когда он не сжимает губы — у них резкий, но чувственный изгиб — верхняя больше нижней, в глаза сразу бросается острая ложбинка. Такие губы бывают у гениев и тех, кто любит риск и терпеть не может ограничений.

Как я.

Мы оба — однозначно существа одного вида.

Это плохо.

Сдаваться или отступать не входит в наши правила. Из хороших новостей — мир больше не пропадает с радаров, когда мы прикасаемся друг к другу.