Книга День правды и лжи, страница 218 – Мари Вудс

Сайлас потягивает янтарную жидкость из своего стакана, положив ноги на кофейный столик. Его волосы влажные, и я улавливаю слабый запах лавандового мыла. В этой версии мира душ был спасением для нас обоих.

— Ты прыгал с Амантража! Зачем ты мне показал? — спросила я с досадой, присаживаясь на подлокотник дивана напротив.

— Ты, кажется, хотела ещё! — нахмурился Сайлас, отставляя в сторону стакан. Сразу стало понятно, что настроение у него отвратительное.

— Я хотела прыгнуть сама!

В ответ он осуждающе покачал головой, как будто сам не делал то же самое.

— И делиться удовольствием можно только по согласию! — выразительно поднимаю я бровь, для убедительности складывая руки на груди.

— Я согласен! Ты можешь поделиться со мной своим удовольствием! — растянул губы в циничной улыбке Сайлас, снова принимаясь за виски. Теперь пришла моя очередь качать головой, выражая осуждение, и закатывать глаза.

— Ты блокируешь все опасные, грязные и скучные Иллюзии практически идеально. Быстрее всех — те, которые воняют, — наконец сказал он, когда молчания между нами становится слишком много. — А приятные пропускаешь.

— Что? — переспросила я, услышав его последнюю реплику. Мне никогда в голову не приходило так разделить Иллюзии. Обычно в бою они были отвлекающим фактором. Слепящим лучом солнца. Летящей птицей. Третьим лишним, несущимся на противника с занесённым топором. И ещё они были способом передать свой опыт, чтобы для кого-то он мог стать уроком. Или поделиться тем, что видел — прекрасным или ужасным.

А в Исфара Далате Иллюзией может оказаться всё, что угодно. Даже земля под ногами. Именно Создатели принесли в мир эту Магию. И они же создали Исфара Далат. Там Иллюзии будут такого уровня, что всё, что мы видели до этого, покажется нам картонной бутафорией.

— Почему ты так решил? — спросила я, чувствуя, как ощущения теряют резкость, словно за спиной была очередная бессонная вечность. Так мой организм готовился к встрече с реальностью. Если он прав — то я не готова к Заданию.

А это был худший кошмар всей моей жизни.

— Давай проверим, — сказал Сайлас, вставая, чтобы долить себе виски. — Иди сюда и стань напротив.

Я подошла, мысленно отмеряв от него не меньше двух с половиной метров, и заняла место напротив. В прошлом с тренировками у меня ассоциировался базальт Андрахила под скрещёнными ногами или тёплый песок Фарсея. Но никак не холодильник, монотонно урчащий рядом.

Вокруг разлились лавовые поля, величественные в своей простоте и в то же время однообразные. Здесь не было места жизни, только ветру. Иногда треснувшие пласты лавы складывались в узоры, напоминающие послания, оставленные изначальным огнём. Но я их уже видела. И заблокировала.

— Две секунды, — сказал Сайлас, делая глоток и глядя на меня поверх стакана. У него явно был какой-то план. Под всей его кажущейся расслабленностью, скрытое тёмной хлопковой тканью, затаилось что-то. И оно было сосредоточено на мне. Это придавало происходящему особый оттенок, невероятно острое ощущение игры с огнём.

— Это Морлунд, мир рядом с Чантарской Межой, — сказала я, чувствуя, как от предвкушения ускоряется дыхание.

— Как ты прыгнула на три метра, когда я показал тебе Амантраж? — спросил Сайлас, медленно покачивая виски в стакане и делая шаг ко мне.