Книга День правды и лжи, страница 210 – Мари Вудс

— Да, — киваю я, стараясь не поддаваться его тёмному обаянию, — ты, кстати, тоже. Так что это за гора? Высокая она? А звезда у вас — источник Магии или просто светило?

— Один вопрос за раз! — усмехается Сайлас. — Ты мне про Великую Битву, я тебе — про гору.

— Думаешь, что Шеран тебе выклюет мозг за то, что не вытянул из меня ничего? Хорошо, расскажу. Великая Битва будет между Древними Богами за власть над Миром. И создавший Нимирийцев призовёт их на свою сторону.

Я делаю паузы для того, чтобы слова успевали укладываться в конструкции, означающие, что это — важно.

— Ты видишь, как мастерски это всё сработано? Нимирийцы не верят в Древних, а значит — никому не присягнут. Они помешаны на техниках боя и выносливости, их даже тренировать не нужно — они и так всегда готовы. Кровные узы для них превыше всего — если их Создатель сумеет доказать им своё родство, они выступят единым фронтом и никогда не предадут. Они регенерируют и терпят боль, как никто другой. И, не знаю, насколько это правда, но говорят, они даже Истинной Смертью умереть не могут без специального условия. И я знаю только одного Древнего Бога, кому достаточно мудрости провернуть такое.

— Я не знаю, что из этого ты скажешь Шерану, но вероятность, что он тебе поверит, — меньше нуля. Но попробуй убедить его, — я молитвенно складываю руки, — чтоб Нимирийцам всегда нужно иметь при себе не меньше стака Сили, иначе в бою с Древними их просто сдует с поля, как мух. Они не осознают угрозы, а если кому-то из Древних покажется странным, что на свете есть такие существа, как Нимирийцы? Редкий мир способен выдержать Древнего Бога, но Вархейм — один из них. Для них Вархейм — мышеловка, куда они постоянно суют и будут совать свой хвост. Кровавая бойня и удача в придачу — ни один Нимириец не устоит перед таким!

— Ты думаешь, что Нимирийцы — потомки Многоликого?

— Не уверена, что потомки в прямом смысле слова. Возможно — они созданы, как и другие Расы. Но исключить я этого не могу, как и поклясться, что это так.

Сайлас наконец протягивает мне хронограф. У него снова невероятно глубокие глаза. И тёплые. Как будто мой ответ растопил кристаллы льда, смыл недоверие, растворил раздражение.

— Этот ответ стоит гораздо больше, чем название и высота горы. Что ты за него хочешь?

— Я даже название не хочу, — качаю я головой. — Мы же не говорим про Тандуил. Просто расскажи, какая она. Бывает ли там снег? Достаёт ли она до облаков? Скрыты ли её склоны в туманах? Есть ли там что-то, кроме ветра и эха? Что видит гора со своей вершины? Океан, поля, пустыни? — мурлычу я мечтательно, повторяя кончиком пальца контур на хронографе.

— Тебе просто нет равных в расспросах, Кайла, — усмехается Сайлас, но всё же отрицательно качает головой. — Я не могу сказать тебе ничего из этого. Даже название. Таковы правила Тандуила. Выбери что-нибудь другое.

— Ладно, выберу, — соглашаюсь я. — Но это не честно! Ты сказал, что расскажешь про гору, и я хочу знать именно про неё. Выше она или ниже, чем Амантраж?

— Амантраж — самая высокая гора Мира.

— То есть за Межой тоже нет гор выше Амантража?

Сайлас отрицательно качает головой.

— А поклясться сможешь?

— Думаю, да. Но я был не во всех мирах. Хотя легенды говорят...

— О, не нужно! — тут же закатываю я глаза. — Легендам я не доверяю. Зачем в орнаменте — медь? — подвешиваю хронограф перед собой на вытянутой руке, стены комнаты отражаются в отполированном звёздном диске.