Книга День правды и лжи, страница 174 – Мари Вудс

— В моих фантазиях такого не было, — качает головой Сайлас, и его начинает разбирать смех.

А я едва не давлюсь очередным глотком. В его фантазиях? Ого! У него были фантазии обо мне?

На щеках вспыхивает румянец. Я безуспешно пытаюсь отогнать от себя образы, от которых заливаюсь краской ещё больше. Наверное, в его фантазиях моё одеяние было таким тонким и невесомым, что парило вокруг меня в воздухе, как розовое облако. А может...

О, Боже! Я прикусываю губу. Вот ведь умный ублюдок! Он помещает в мою голову идею! Чтобы я задавалась мыслью, какой он хочет меня. Какой меня представляет. Чтобы осознала, что он думает обо мне. Фантазии — это не просто: «я хочу нагнуть тебя над столом». Это гораздо более опасная штука.

Слегка наклоняю голову и начинаю его изучать. Кажется, он подбирает ко мне отмычку — что сработает. Он был холодным и строгим. Загадочным. Он доминировал, пробовал давить на меня Магией, смешил. Рассказывал истории. Соблазнял. Злился. Предлагал мне свою поддержку. Был нежен, как с фарфоровой куклой. И даже немного груб, когда вытянул из своей машины. А какой он настоящий?

— О чём ты думаешь? — спросил Сайлас, делая очередной глубокий глоток. Кажется, сейчас на вкус виски ему плевать. Он просто заливает им Жажду.

— Какой ты настоящий, — отвечаю я, размешивая остаток алкоголя в стакане и размышляя, куда его теперь девать. Жажды у меня нет, заливать мне нечего, а со вкусом я уже разобралась — спелые фрукты, лёгкий оттенок карамели и дубового дерева. Апельсиновая цедра и мёд.

Он криво усмехается. На этот раз смысл усмешки мне не ясен — он тоже умеет выстраивать вокруг себя непробиваемую стену.

— А ты какая? — наконец спрашивает он, подходя ко мне и забирая стакан. Его тёмная фигура нависает надо мной, но я не чувствую угрозы. Он поглядывает на меня своими светло-серыми глазами так, словно ему и вправду важно это узнать.

— Я уже не помню, — качаю я головой.

Если вообще знаю. Я с детства зажата между молотом и наковальней. Я не помню времени, когда бы от меня никто ничего не требовал. Когда жизнь переставала щёлкать кнутом, меня гнали вперёд собственные амбиции. В любом деле, за которое я бралась, я хотела добиться совершенства.

До того, как получила Зов, я ещё пыталась разобраться, кто я и чего хочу. На это у меня было сто лет — унылое ученичество на Менгеше, предсказуемая жизнь в Винтерхейме. Сотый по счёту День Сотворения — я становлюсь взрослой, венчаюсь с Ренглавом, расплетаю свадебные шаури и улыбаюсь своим мечтам, глядя в потолок нашей спальни. Он, кажется, и правда любит меня. Или, как минимум, без ума от страсти, раз из-за меня решился на такое. Тогда это казалось мне романтичным. А ночью Винтерхейм проснулся от свиста стрел и протяжного рёва боевых рогов.

Война пришла под наши стены. Вложила Тенетайн мне в руку. И сделала Последней с Ветреных Гор.

А когда я получила Зов, я уже ничего не хотела — просто действовала по обстоятельствам. Била или бежала. В перерывах падала на тёплый песок Фарсея и валялась несколько дней. Выдыхала. Потом бежала опять. Принимала новый вызов.

Сайлас продолжает меня рассматривать, допивая свой виски и приканчивая мой. Откуда он знал, что больше мне не нужно наливать? Видимо, он наблюдает за мной, подмечает мелкие детали, которые другой мог бы не заметить. Изучает меня.